Страница 46

— Так же, как и вы, Луиза!

Они продолжали прогулку и поднялись на вершину горы. Становилось жарко, и девушки углубились в лес, где густолиственные кроны деревьев образовали непроницаемый для солнечных лучей свод. Разговор принял совершенно другое направление и касался только исполинских сосен, цветов и кустарников, попадавшихся на пути.

Так они шли по краю обрыва, бросая по временам взгляд на спокойные воды Отсего или прислушиваясь к отдаленным звукам колес и молотков, доносившихся из долины. Вдруг Елизавета вздрогнула и сказала:

— Постойте, я слышу крик ребенка! Нет ли поблизости расчистки? Или, быть может, какой-нибудь ребенок заблудился в лесу?

— Это случается иногда, — отвечала Луиза, — пойдемте на голос…

Они торопливо пошли в ту сторону, откуда раздавались жалобные звуки. Вдруг Луиза схватила Елизавету за руку и воскликнула:

— Взгляните на собаку!

Верный плелся за ними с того самого момента, как молодая хозяйка вызвала его из конуры. Старость давно уже сделала его тяжелым на подъем. Всякий раз, когда девушки останавливались полюбоваться видом или нарвать цветов, он ложился на землю и следил за ними, полузакрыв глаза, сонным взглядом, который плохо гармонировал с ролью защитника. Но теперь его внешность совершенно изменилась. Он опустил морду к земле и уставился на какой-то отдаленный предмет, а шерсть на нем поднялась дыбом. Он глухо ворчал и скалил зубы так, что его хозяйка могла бы испугаться, если бы не знала его.

— Верный! — сказала она. — Что с тобой? Кого ты увидел?

При звуках ее голоса волкодав зарычал еще сильнее.

— Что такое он видит? — сказала Елизавета. — Должно быть, какого-нибудь зверя.

Не слыша ответа от своей подруги, она оглянулась и увидела Луизу, бледную, как полотно, и указывавшую на что-то дрожащей рукой. Взглянув в этом направлении, она увидела пантеру, которая следила за ними огненными глазами, приготовляясь к прыжку.

— Бежим! — крикнула Елизавета, хватая за руку Луизу, которая пошатнулась и упала без чувств.

Елизавета Темпль не могла покинуть свою подругу в таком положении. Она опустилась на колени возле Луизы, инстинктивно расстегивая ей платье и распуская шнуровку, чтобы привести ее в чувство, и в то же время ободряя их единственного защитника — волкодава.

— Смелее, Верный! — кричала она, чувствуя, что ее голос начинает дрожать. — Смелее, смелее, Верный!

Детеныш пантеры, которого она до сих пор не замечала, внезапно спрыгнул с дерева, на котором сидела его мать. Он направился к собаке, подражая голосу и движениям матери и проявляя странную смесь игривости котенка и свирепости хищного зверя. Он то поднимался на задние лапы и царапал древесную кору, то, припадая к земле, бил себя хвостом по бокам и сердито ворчал.

Все это время Верный стоял, не шевелясь, упираясь на задние лапы и следя глазами за движениями матери и детеныша. Детеныш с каждым прыжком приближался к собаке и наконец, не рассчитав расстояния, прыгнул почти на нее. Последовали визг И борьба, которая, впрочем, кончилась почти мгновенно. Верный схватил молодую пантеру своими огромными зубами и швырнул ее с такой силой, что она упала на землю мертвой.

Елизавета не успела обрадоваться этой победе собаки, как увидела в воздухе фигуру старой пантеры, которая, сделав прыжок в двадцать футов, ринулась на спину волкодава. Началась отчаянная борьба, сопровождавшаяся диким воем и визгом.

Мисс Темпль продолжала стоять на коленях подле Луизы, не спуская глаз с животных, поглощенная зрелищем борьбы до такой степени, что почти забыла о собственной опасности. Движения и прыжки пантеры были так быстры, что ее тело постоянно мелькало в воздухе, но волкодав с непоколебимым мужеством встречал ее нападения. Всякий раз, когда она вскакивала к нему на спину, что было постоянной целью, Верный, хотя и покрытый с ног до головы кровью, струившейся из многочисленных ран, сбрасывал ее, как перышко, и, поднявшись на задние лапы, разинув пасть, бесстрашно бросался на врага. Но Верный был слишком стар для такой борьбы. Во всем, кроме храбрости, он оставался только тенью того, чем был когда-то.