Страница 58

Кожаный Чулок поднял голову, рассмеялся и, протягивая свою морщинистую руку, сказал:

— Вы еще молоды, Билль, и не имели такой практики, как я. Вот моя рука — я не питаю к вам злобы!

Липпет подождал, пока они обменялись рукопожатием, так как имел в виду, что эти дружелюбные отношения произведут благоприятное впечатление на присяжных, но судья вмешался в дело:

— Здесь не место для таких объяснений, — сказал он. — Продолжайте ваш допрос, мистер Липпет, или я дам слово другой стороне.

Защитник встрепенулся и, как ни в чем не бывало, продолжал:

— Итак, вы дружелюбно уладили дело с Натти, да?

— Он выдал мне шкуру, а я вовсе не собирался ссориться со стариком. Со своей стороны, я не считаю важным преступлением застрелить оленя.

— И вы расстались друзьями? Вы не собирались подать на него жалобу в суд?

— Нет, с какой стати? Он выдал мне шкуру, и мне не за что было на него сердиться, хотя сквайру Дулитлю малость влетело.

— Я кончил, сэр, — сказал мистер Липпет судье и уселся с видом человека, не сомневающегося в успехе.

Ван-дер-Скуль обратился к присяжным со следующей речью:

— Джентльмены присяжные, я протестовал бы против наводящих вопросов защиты (под наводящими вопросами я разумею вопросы, подсказывающие ответ), если б я не был уверен, что закон страны окажется недосягаемым для всяких преимуществ (разумею законные преимущества), которые можно таким способом приобрести. Защита старалась убедить вас, джентльмены, наперекор вашему здравому смыслу, что прицелиться из ружья в констэбля (служащего по выбору или по приглашению) — невинная шутка, не представляющая для общества никакой опасности. Но позвольте мне обратить ваше внимание на особенности этого возмутительного происшествия.

Тут Ван-дер-Скуль повторил вкратце сущность показаний, которая в его изложении могла сбить с толку его достойных слушателей, и заключил свою речь следующими словами:

— А теперь, джентльмены, ясно обнаружив перед вами преступление, в котором повинен этот несчастный человек, несчастный как в виду его невежества, так и в виду его виновности, я предоставлю дело вашей совести, ни минуты не сомневаюсь, что вы понимаете, как важно, несмотря на старания защиты, без сомнения, обнадеженной вашим предыдущим вердиктом, показать себя уверенной в успехе, наказать преступника и восстановить достоинство закона.

Теперь наступила очередь судьи. В своем заключении он дал краткий и сжатый обзор показаний, устранявший хитрости защиты и восстанавливавший факты в их действительном виде, не оставлявшем места для недоразумений.

— Живя на границах цивилизованного мира, джентльмены, — заключил он, — особенно необходимо защищать представителей закона. Если вы верите показаниям свидетелей относительно действий подсудимого, то вам придется осудить его. Но если вы думаете, что стоящий здесь старик не хотел причинить вреда констэблю и действовал под влиянием своих понятий, а не из злобы, то ваш долг отнестись к нему снисходительно.

Так же, как и в первый раз, присяжные не выходили из зала, и после непродолжительного совещания старшина встал и провозгласил:

— Виновен.

Этот приговор не вызвал изумления, так как показания свидетелей были слишком ясны. Судьи, по-видимому, ожидали этого решения, так как совещались между собой одновременно с присяжными, и потому не заставили долго ждать приговора.