Страница 25

— Ты похожа на него, — сказал он вдруг. — На отца.

Я не знала, что ответить.

— Он тоже так делал, — продолжал Нейт. — Обещал. Спорил. Лез в каждую деталь. Это бесило.

— А теперь?

— А теперь... — Он осёкся. Потом закрыл папку. — Я даю тебе месяц.

— Что?

— Один месяц. Если проект не выйдет на рентабельность — я его закрываю. Но месяц у тебя есть.

Я молчала.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен.

Он подвинул папку ко мне. Наши пальцы едва не соприкоснулись. Я отдёрнула руку. Он заметил — и отдёрнул свою.

— Спасибо, — сказала я.

Он кивнул и направился к выходу. Проходя мимо, остановился. Близко. Я чувствовала тепло, идущее от его тела. Запах — терпкий, мужской. Он посмотрел на меня — быстро, с усилием отвёл взгляд.

— Ты стала хорошим архитектором, Виви.

И вышел. Я стояла, прижимая ладонь к груди, и слушала, как стихают его шаги на лестнице. Сердце билось как после спринта. Одно слово — и всё снова перевернулось. Виви. Только он называл меня так. Только он имел на это право. И он знал это.

Ночью я не могла уснуть. В голове крутились обрывки дня: его пальцы на папке, его глаза на моём лице, его голос — «ты стала хорошим архитектором, Виви». Я перевернулась на другой бок и уткнулась в подушку. Ненавижу. Ненавижу его за то, что он всё ещё имеет надо мной власть. За то, что одно его слово — и я снова та семнадцатилетняя девчонка, которая не знает, что делать.

Воспоминание всплыло неожиданно. Папа Крис сидел рядом, положив руку мне на плечо. «Не плачь, Эви. Он вернётся». — «Откуда ты знаешь?» — «Потому что он мой сын. И потому что этот дом — его дом. А ты — его семья. От семьи не уходят навсегда».

Тогда я была уверена, что он не вернётся. Сейчас он был здесь — и я уже ни в чём не была уверена.

Утром я пришла в офис и первым делом проверила, заперт ли его кабинет. Заперт. Хорошо. Мне нужно было поработать над сметой, и я не хотела, чтобы он появлялся из ниоткуда и снова выбивал меня из колеи.

Весь день прошёл в цифрах. К вечеру я почти закончила. Дверь открылась без стука. Он.

— Я нашёл подрядчика, — сказал он. — Тот, что делал реставрацию в старом городе. Готов взяться за наш квартал.

— Наш?

— Теперь это наш проект. Я в деле. А я работаю только с лучшими.

Я отложила ручку.

— И сколько?

— Ниже рынка на десять процентов. У него свои интересы в этом районе. Если квартал выгорит — получит контракт на соседний. Я просто использовал его жадность.

— Ты умеешь договариваться.

— Я умею добиваться своего.

Он смотрел на меня — пристально, не мигая. Не как на партнёра.

— Что? — спросила я.

— Ничего. — Он не отвёл взгляд.

Я вдруг поняла, что он разглядывает. Блузка с открытыми плечами. Я забыла накинуть жакет — торопилась закончить смету. Подняла на него глаза.

— Жарко сегодня, — сказала я.

— Да, — ответил он. Голос стал ниже. — Жарко.

Развернулся и вышел. Я выдохнула только тогда, когда дверь за ним закрылась.

На следующий день я старалась не попадаться ему на глаза. Работала с цифрами, перепроверяла сметы, отвечала на письма. Он был занят своими делами — пару раз я видела его в коридоре с Феликсом, но мы не пересеклись. К вечеру все разошлись, а я осталась. Проект не ждал.

Было поздно — почти десять. Все давно разошлись, я сидела над сметой и перепроверяла каждую цифру. Проект должен быть безупречным. Я не дам ему повода придраться. Я завязала волосы в небрежный пучок, скинула туфли и поджала ноги под себя. На столе — разбросанные бумаги, остывший кофе и телефон.

Звонок Марлоу застал меня врасплох.

— Ты ещё в офисе?

— Да. А что?

— Я тут подумала... Как ты смотришь на то, чтобы я пригласила твоего драгоценного партнёра на благотворительный вечер?

Я замерла. Ручка повисла в воздухе.

— Зачем тебе?

— Ну, это же благотворительность. Он же у нас теперь большой босс. Пусть раскошелится. А заодно... — она сделала паузу, — ...пообщаемся.

Я сжала трубку. Внутри всё заледенело.

— Делай что хочешь.

— Отлично! Я так и знала, что ты не против.

Я положила трубку и осталась сидеть, глядя в стену. Марлоу пригласит его. На благотворительный вечер. Они будут стоять рядом, она будет касаться его руки, смеяться над его шутками. Я повторяла эту картину в голове, пока она не стала невыносимой.

Прошло, наверное, минут десять. Или пятнадцать. Я не следила.

— Я смотрю, ты трудоголик.

Я обернулась. В дверях стоял Натаниэль. Пиджак перекинут через плечо, рубашка расстёгнута на две пуговицы. От него пахло дорогим виски и вечерним городом.

— Ты что здесь делаешь?

— Забыл бумаги. Увидел свет. — Он шагнул внутрь, оглядел мой импровизированный хаос: разбросанные бумаги, остывший кофе, туфли под столом, мои голые ступни, небрежный пучок на голове. Его взгляд скользнул ниже — по шее, по открытым плечам, по тонким бретелькам топа. Под пиджаком это выглядело обычно. Без пиджака — иначе. Я заметила его взгляд, но не пошевелилась.