Страница 31

После благотворительного вечера я избегала его.

Это было несложно — в офисе мы сидели на разных этажах, а график совещаний можно было подстроить. Если он заходил в конференц-зал — я выходила через другую дверь. Если я видела его на парковке — ждала в машине, пока он уедет. Если он звонил — сбрасывала и писала: «Занята, позже». «Позже» не наступало.

Мне нужно было время. После того, что случилось в коридоре — его пальцы на моём бедре, его голос: «Ты специально надела это», — я не могла смотреть ему в глаза. Мне было стыдно. За то, что я позволила ему прикоснуться. За то, что не оттолкнула сразу. За то, что до сих пор чувствовала его пальцы на коже.

На третий день он поймал меня в коридоре. Буквально — встал на пути, когда я пыталась проскочить мимо.

— Ты меня избегаешь.

— Я занята.

— Ты бегаешь от меня уже три дня.

— Я не бегаю. Дай пройти.

Я попыталась обойти его справа — он шагнул вправо. Я попыталась слева — он шагнул влево. Как кошка, играющая с мышью. Я замерла. Он смотрел на меня сверху вниз — спокойный, почти ленивый. Но в глазах плясало что-то опасное.

— Три дня, Эви. Ты сбрасываешь звонки, переносишь совещания. Если я вхожу в комнату — ты сразу выходишь. Что случилось?

— Ничего не случилось. Дай пройти.

— Тогда посмотри на меня.

Я подняла глаза. Он смотрел пристально, без улыбки. Я хотела выдержать его взгляд — и не смогла. Отвела.

— Вот именно, — сказал он. Голос стал ниже. — Ты не можешь на меня смотреть. Значит, что-то случилось.

— Ничего. Просто...

— Что?

— Просто отойди.

Он не отходил. Стоял слишком близко. Я чувствовала тепло его тела. Запах. Тот самый, от которого всегда перехватывало горло.

— Я узнаю, — сказал он тихо. — Рано или поздно.

Я зашла в кабинет, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце всё ещё колотилось. Он загнал меня в угол — и явно наслаждался этим.

Я села за стол, попыталась работать. Не получалось. Прошло, наверное, часа два. А потом он пришёл ко мне в кабинет.

— Завтра в девять. Восточный квартал. Ты и я.

— У меня дела.

— Отмени.

— Я не могу просто...

— Можешь. Это проект, который ты защищала. Ты хотела, чтобы я посмотрел на месте. Я посмотрю.

Я подняла глаза. Он стоял в дверях — без пиджака, рубашка с закатанными рукавами. Смотрел прямо. Спокойно. Никакого намёка на то, что случилось на вечере и сегодня в коридоре. Как будто ничего не было.

— Хорошо, — сказала я.

— Отлично.

Он вышел, не сказав больше ни слова. Я долго сидела в тишине. Потом собралась и уехала домой. Спала плохо. Снился он. И его пальцы на моём бедре.

Утро было пасмурным. Низкие тучи висели над Сантеро, обещая дождь. Натаниэль ждал у машины с двумя стаканами кофе. Один, с молоком, протянул мне.

— Как ты узнал?

— Ты всегда такой пьёшь.

Я взяла стакан. Его пальцы на секунду коснулись моих. Я отдёрнула руку. Он сделал вид, что не заметил.

Всю дорогу мы молчали. Он вёл, я смотрела в окно. Сантеро сменялся пригородами, пригороды — лесом. Скоро показался восточный квартал.

Мы вышли из машины. Он шёл чуть позади, и я чувствовала его присутствие спиной. Узкие улочки, дома с облупившейся краской, старый дуб в центре двора. Я показывала ему каждый дом — здесь будет сквер, там детская площадка, фасады сохраним. Он слушал молча. Иногда задавал вопросы — про коммуникации, про сроки, про подрядчиков. Никаких эмоций. Только цифры.

Мы зашли во двор со скамейкой. Я села. Он остался стоять.

Ветер шевелил листья дуба. Старого, разлапистого — видно, что ему не одна сотня лет. Я смотрела на него и думала: интересно, сколько он ещё простоит? Переживёт ли реновацию? Или его тоже спилят, как всё старое в этом районе?

— Почему ты меня избегаешь?

Я замерла. Он стоял в двух шагах — руки в карманах, плечи расслаблены, но взгляд тяжёлый.

— Я не избегаю. Просто много работы.

— Врёшь. Ты перенесла три совещания. Ты не отвечаешь на звонки. Ты выходишь из комнаты, как только я вхожу. Что происходит?

— Ничего не происходит. Я занята.

— Эви.