Страница 32

А потом настало плановое совещание совета директоров. На этот раз — не втроём, как в прошлый раз. Полный состав. Финансисты, юристы, главы отделов. Все, кто принимал решения. И он — в конце стола.

Я была готова. Цифры, графики, расчёты. Всё выверено до последней запятой. Я знала этот проект наизусть. Но через десять минут после начала старый финансист Говард задал вопрос, к которому я оказалась не готова. Он держал в руках свежий отчёт по инфляции — обновлённый, с цифрами, которых не было в моей смете.

— Госпожа Женевьева, вы опираетесь на данные недельной давности. Обновлённый отчёт вышел вчера. Вы с ним знакомы?

— Я... — я открыла папку, хотя уже знала: у меня его нет. — Мне не поступало...

— Странно. Всем поступило. — Говард обвёл взглядом стол. Остальные закивали.

Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Вчера я проверяла почту. Ничего. Сегодня утром — тоже. Кто-то не переслал. Или переслал слишком поздно.

— Вы предлагаете нам рисковать на основе устаревших данных?

— Нет, но...

Вопросы сыпались один за другим. Я отвечала сбивчиво, неуверенно. Я видела, как они переглядываются. Я видела, как мой проект тонет.

И тогда заговорил он.

— Достаточно. Проект принят к доработке. Госпожа Женевьева внесёт корректировки и представит обновлённый план через неделю. Голосование переносится. Я беру ответственность на себя.

Он прикрыл меня. Перед всем советом. Перед людьми, которые могли уничтожить проект и меня вместе с ним.

Я стояла, собирая дрожащими руками бумаги. Он подошёл, когда все разошлись.

— Ты этого не планировала.

— Я облажалась. Спасибо, что...

— Не за что. Ошибки исправляют, а не добивают за них.

Он вышел.

Я осталась в пустом зале. Открыла почту на телефоне. И увидела его. Письмо от Марлоу. Тема: «Срочно: обновлённый отчёт по инфляции». Время отправки — сегодня, за десять минут до начала совещания. Когда я уже стояла перед советом с устаревшими бумагами в руках.

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Она сделала это специально. Или «забыла». С Марлоу никогда нельзя было понять наверняка. Но результат один: я опозорилась перед советом. А он прикрыл меня. Взял ответственность на себя. Зачем? Чтобы потом ударить? Или потому что...

Я перестала понимать его. И себя — когда поняла, что сердце колотится не от страха за проект, а от его слов. «Ошибки исправляют, а не добивают за них».

Я не стала откладывать. Сразу после совещания пошла к Марлоу в кабинет. Она сидела за столом и перебирала бумаги с таким видом, будто ничего не случилось. Увидела меня и улыбнулась своей обычной улыбкой.

— О, Эви! Ты как раз вовремя. Как прошло совещание? Я слышала, были вопросы...

— Ты не переслала мне отчёт.

— Какой отчёт? — она нахмурилась, изображая искреннее непонимание.

— По инфляции. Обновлённый. Тот, что вышел вчера вечером.

— Ах, этот... — она откинулась на спинку стула. — Так я тебе его отправила. Сразу как получила.

— Всем пришло вчера вечером. Мне — сегодня за десять минут до начала.

Марлоу округлила глаза.

— Правда? Ой... Слушай, у меня почта глючила всю неделю. Наверное, задержка. Ты же знаешь, наш сервер — это кошмар.

— Марлоу.

— Что? — она захлопала ресницами. — Я честно не знаю, почему так вышло. Ты же меня знаешь — я бы никогда специально...

Она встала, обошла стол и подошла ко мне. Взяла за руку, заглянула в глаза — и на её лице появилось то самое выражение. Жалобное. Искреннее. Как у ребёнка, который разбил чашку и не понимает, почему все ругаются.

— Я тебя подвела, да? — спросила она тихо. — Сильно?

— Сильно, — сказала я, убирая руку.

— Прости. Правда. Я дура. Хочешь, я пойду к Говарду и скажу, что это моя вина?

— Не надо. — Я смотрела на неё и не могла понять: она гениальная актриса или действительно не со зла? — Просто... в следующий раз будь внимательнее. Это может стоить тебе дорого. И я не посмотрю, что ты моя подруга. Поняла?

Она опустила голову. Грустный кивок. Взгляд в пол.

— Поняла. Мир?