Страница 45

Первое утро после.

Я проснулась с мыслью, что всё изменилось. Что больше не нужно прятаться. Что он рядом. Что он мой.

Реальность оказалась сложнее.

Мой телефон разрывался от его сообщений. «Доброе утро». «Ты спала?». «Я не спал». «Думал о тебе». «Позволь заехать за тобой». Я читала их, лёжа в постели, и глупо улыбалась. А потом написала: «Давай встретимся в офисе. Так будет лучше».

Он не ответил сразу. Я видела, как три точки появились и исчезли. Появились снова. Исчезли. Наконец: «Как скажешь».

Я знала этот тон. Я слышала его сотни раз — за совещаниями, за спорами, за ужинами. «Как скажешь» означало «я не согласен, но спорить не буду, потому что ты всё равно сделаешь по-своему». Я вздохнула и пошла в душ.

В офисе он поймал меня у лифта.

Я не успела заметить его — он появился из-за угла, и в следующую секунду его ладонь уже лежала на моей талии, притягивая меня к нему. Я почувствовала жар его пальцев сквозь ткань блузки — и на секунду забыла, где нахожусь.

— Доброе утро.

Двери лифта открылись. Он шагнул внутрь и потянул меня за собой. Двери закрылись. Мы были одни.

— Ты совсем с ума сошёл? — прошептала я, глядя на панель с кнопками.

— Возможно.

— Здесь камеры.

— Плевать.

— Нейт!

— Виви.

Он стоял слишком близко. Его плечо касалось моего. Я чувствовала тепло его тела сквозь рубашку. В замкнутом пространстве лифта его запах — кофе, кожа, что-то ещё, — заполнял всё.

— Ты меня стыдишься? — спросил он, и его голос стал ниже.

— Нет. Просто... здесь люди ходят.

— Сейчас здесь только мы.

— Это ненадолго.

— Вот именно. Я двадцать лет ждал. Я не собираюсь прятаться по углам.

Лифт дзинькнул. Двери открылись. На пороге стояли двое менеджеров. Я отдёрнулась от Нейта, как ошпаренная. Он остался стоять с невозмутимым лицом.

— Доброе утро, — кивнул он коллегам.

— Доброе, господин Натаниэль. Госпожа Женевьева.

Я выдавила улыбку. Менеджеры подождали пока мы выйдем и зашли в лифт. Двери закрылись. Я повернулась к нему:

— Ты невыносим.

— Я знаю. Поэтому ты меня и любишь.

Он улыбнулся и пошёл к своему кабинету, оставив меня стоять у лифта с пылающими щеками.

Через полчаса он зашёл в мой кабинет. Без стука. Как всегда. Я как раз стояла у стола, перебирала бумаги. Он закрыл дверь и привалился к ней спиной. Руки скрещены на груди. Плечи напряжены.

— Ты не стучишься.

— Я никогда не стучался.

— Может, пора начать?

— Может, пора перестать прятаться?

Я подняла глаза. Он смотрел на меня — и в его взгляде было не просто раздражение. Что-то глубже.

— Ты отодвинулась, когда я сел рядом на планёрке, — сказал он.

— Там были люди. Весь отдел.

— Ты отдёрнула руку, когда я коснулся тебя в коридоре.

— Нас видели.

— Вот именно! — он оттолкнулся от двери и шагнул ко мне. Воздух между нами накалился. — Ты отдёрнула руку на планёрке. Ты отодвинулась в коридоре. Ты делаешь вид, что между нами ничего нет. Я не собираюсь притворяться. Не сейчас. Не после всего.

Я встала. Мои пальцы сжали край стола. Он стоял слишком близко — я чувствовала тепло его тела, запах, видела, как пульсирует жилка на его шее.

— А я не готова! Понимаешь? Я не готова. Я только вчера узнала, что ты меня любишь. Только вчера призналась себе, что люблю тебя. Я двадцать лет убеждала себя, что ты враг, — а теперь я должна идти и рассказывать всем, что мы вместе?

— А когда ты будешь готова? Через месяц? Через год? Когда мы состаримся?