Страница 16

Сижу и думаю: неужели это все, чего я достойна?! Неужели даже в свой день я не могу позволить себе… да хоть что-нибудь позволить?!

«Давай сбежим прямо сейчас. Ну же! Прекрати думать о других, подумай о себе. Хоть раз - о нас!» - просил Богдан перед уходом, но я даже в состоянии полнейшей опустошенности не смогла переступить какой-то внутренний барьер, а теперь, представив, как придется отсюда выйти, вновь улыбаться гостям, задувать свечи и загадывать бесполезные желания, меня передергивает от протеста.

Нет. Хватит! Не хочу больше загадывать, хочу претворять в жизнь.

С таким настроем выхожу из гостевого туалета и бегу за ключами от машины, а ещё за помадой - алой, как настоящее блядство. Хочу накрасить ей губы и заклеймить моего мальчика везде, где только вздумается. Он бы, конечно, без смущения продемонстрировал всему миру и настоящие метки, но я не хочу смешков над моим сокровенным. Однако мне жизненно важно выпустить все свое алое и дикое на свободу, и я очень рассчитываю…

- Куда ты собралась? - перехватывает меня мать прямо в холле.

- Проветриться, - бросаю торопливо и хватаюсь за ручку входной двери, как за спасательный круг. В душе поднимается паника, ибо я знаю, если только задержусь, если только позволю ей укусить меня, она отравит все планы, парализует волю и убьет эту бьющуюся маленькой птичкой надежду и смелость.

- Там гости ждут, торт надо выносить. Какое проветриться? - начинает мать прицельно давить на нужные кнопки, а у меня в голове набатом «Беги, беги, беги! Плевать, как это будет выглядеть!».

- Такое! Скажешь, что мне плохо, - отрезаю, не глядя, и рывком открываю дверь, но мать тут же хватает меня за предплечье и обжигает, будто хлыстом, взбешенным взглядом.

- Ты что, к этому сопляку собралась?

- Отпусти меня! Не твое дело! - огрызаюсь, пытаясь вырвать руку, но мать лишь сильнее стискивает, впиваясь ногтями до саднящей боли.

- Ты совсем рехнулась?! Думаешь, я не поняла, что у тебя с ним шашни?

- Мне плевать, что ты поняла, а что - нет. Мне сорок лет, и моя личная жизнь тебя не касается!

- О, неужели? Последний раз, когда я слышала нечто подобное от тебя, закончилось тем, что тебе изменяли налево и направо, и вытирали об тебя ноги при любом удобном случае. Тебе мало было одного кобеля? О чем ты вообще думаешь, выбирая мужика в два раза младше?!

Не слушать, не слушать, не слушать! - повторяю про себя, как мантру, пока мать вспарывает все мои страхи.

- Ты его не знаешь!

- Мне и не надо знать, достаточно на его рожу глянуть! На что ты надеешься?

- Ни на что! - выплевываю дрожащим голосом, глядя в свое отражение через двадцать лет. - Просто хочу хотя бы один вечер побыть счастливой. Один чертов вечер, мама!

Это звучит почти, как мольба, но моей матери все равно.

- Трахаться с каким-то сопляком - в этом твое счастье? - парирует она безжалостно.

Да! - хочется мне закричать дурниной и ничего не оспаривать, ибо я больше не могу. Устала. Устала что-то кому-то доказывать. Устала соответствовать.

Хочется для себя. Хотя бы раз в жизни для себя. Даже, если все пойдет прахом. Плевать! Все равно в свои годы не знаю, в чем нуждаюсь, что люблю и чего действительно хочу.

Всю жизнь я жила по чужой указке: чужими мыслями, желаниями и понятиями.

«Никаких танцев, музыкальная школа и точка!»

«Чтоб я тебя с этой Праксиной больше не видела, у них семеро по лавкам, притащишь каких-нибудь вшей!»

«Покрасить волосы? Ты что дура, у тебя свой красивый цвет?!»

«Какой ещё Институт Культуры? Ты ни петь, ни танцевать!»

«Залетела - выходи замуж.»