Страница 21

Они не заканчиваются до самого рассвета. При содействии дяди Сэми нам открывают ночью бутик «Агент Провокатор», где Богдан ласкает меня, облаченную во все эти веревочки и кружева, до состояния помешательства, а после берет в примерочной в четвертый раз.

Продавец, конечно, стоит нам выйти в зал, поглядывает очень многозначительно, но хорошие чаевые, как показывает практика, примеряют с любыми непотребствами.

В соседнем магазине мы покупаем по кепке и толстовке, чтобы Богдана случайно не узнали, и отмечаем наш шоппинг кока-колой и бургерами с картошкой. После стольких лет вегетарианства попробовать снова мясо было сродни святотатству, но какой же кайф. Правда, Богдан, поняв, что я сегодня вообще без тормозов, быстро его обломал, не разрешив мне съесть больше трети. Аргументы звучали так - организм отвык, и надо проконсультироваться с врачом.

Я вновь подивилась, каким он может быть «душнилой» словами моего сына, когда дело касается заботы обо мне, но переспорить его не смогла. Пришлось есть булочку, картошку с овощами и ждать очередной привет от взбесившегося желудка, которого, как ни удивительно, не последовало. Видимо, эндорфины делали свое дело, а может, малыш, поняв, что мама, наконец, рядом с папой, решил позволить нам хорошо провести время.

Знаю, мысли на грани фола, но рядом с Богданом, до смешного наивно хотелось верить в сказку.

Позже мы поехали в какой-то жуткий клуб в подвале, где пропускали явно лишь особых гостей. Богдан заверил, что здесь только «свои», и нас никто не сфотографирует и не потревожит.

Ха! Как будто мне, сбежавшей из дома, занимавшейся сексом на глазах у всего Хантингтон-Бич, наевшейся всякой дряни и облачившейся в кепку, футболку и толстовку, едва прикрывающую задницу, было до этого дело.

Нет, я надела свои «лабутены» и пошла жить эту жизнь. Рядом с моим мальчиком это получалось легко. Я смотрела ему в глаза, и забывала обо всем мире. Мы танцевали, целовались, как в последний раз, ласкались и сводили друг друга с ума, что, конечно, не могло не закончиться где-то в кабинке туалета.

Я стояла на коленях и сосала, как одержимая, Богдан, собрав в пригоршню мои волосы, задавал темп. Дышалось с трудом, горло саднило, но я слушала прерывистое дыхание, тихие, хриплые стоны, чувствовала вкус моего мужчины на языке и получала не меньшее наслаждение от того, как ему хорошо со мной. Когда он кончил мне на лицо, я медленно собрала все пальцами и слизала, глядя в совершенно пьяные от кайфа и возбуждения глаза, чувствуя ту самую головокружительную власть женщины над мужчиной.

Понимая, как никогда, что Кэрри Брэдшоу была права, говоря: «хоть ты и на коленях, но в твоих руках все главные рычаги». Истинно так. Мне даже разрешили порулить до пляжа.

Мы встретили рассвет тихими разговорами. Договорились, что слетаем на мой - господи, до сих пор не верится, - остров на неделе, и что в отношениях будем двигаться постепенно, без огласки, пока я не проконсультируюсь с психологом Дениса, как подготовить его к тому, что встречаюсь с его кумиром и вообще парнем младше меня. Богдан не возражал. Правда, мы поспорили насчет их тренировок. Я не уверена, что это хорошая идея, но настоять на своем мне, как ни странно, не удалось. А может, и не хотелось.

Мне вообще ничего не хотелось кроме, как сидеть на песке в объятиях моего мальчика и дремать в лучах поднимающегося над горизонтом солнца, превращающего океан в персиковый сок.

- Поехали ко мне, отоспимся, я приготовлю тебе завтрак, поваляемся в ванной, а потом с новыми силами поедешь в свой гадюшник, - соблазняет меня Богдан тихим, убаюкивающим голосом.

И боже, как же мне хочется согласиться! Но зная мою мать, лучше не испытывать ее терпение, я и так перешла черту. Урегулировать конфликт без жертв и потерь теперь будет не просто сложно, а невозможно. И жертвы тут будут явно мои.

- Не могу. Очень хочу, но, правда, надо поговорить с матерью, пока она не подняла на уши весь дом, - вздыхаю тяжело и, поежившись, нехотя отстраняюсь.

- Хочешь, я поеду с тобой? - предлагает Богдан, вызывая у меня волну нежности и благодарности за эту готовность поддержать меня в любой момент.

- Нет, милый, - улыбнувшись, касаюсь ладонью его щеки и поцеловав, с тяжелым вздохом резюмирую. - Я сама должна решить этот вопрос.

- Выстави ее за дверь. Я нажму на нужные кнопки, ей запретят въезд в страну - вот и весь вопрос.

А что так можно было? - хочется посмеяться, но в том и соль - можно было и давно, только у меня кишка тонка: то страх, то совесть не дают.

- Не могу так, буду чувствовать себя виноватой, - признаюсь, качая головой. Богдан цокает, но не настаивает.

- Ладно, надо возвращаться, хочу ещё с дочерью провести время, она сегодня улетает обратно в Нью-Йорк.