Страница 27

Ограничивать я себя не ограничиваю, сплю на шелковых простынях. Без шуток. Не люблю заломы, да и шелк всегда сохраняет комфортную температуру. Тем не менее, с ума в своих капризах и хотелках не схожу. Отдельные этажи под коллекции Биркин не выделяю и яхты по всему миру не разбрасываю. Я даже инвестора привлекла для своего бизнеса, чтобы в случае неудачи, разделить потери пополам, так что на мне, где сядешь, там и слезешь. Деньгам счет знаю.

Собственно, поэтому подарок Богдана стал для меня настоящей роскошью, которую сама бы я себе ни за что не позволила. Это же, черт возьми, целый остров! До сих пор не верится…

Нет, Долгов, конечно, дарил мне шикарные подарки, но все они были на «отвяжись» и ничего по сути ему не стоили. А чтобы вот так - потратив ощутимую часть своего состояния - такие мужские жесты, как ни крути, производят сильнейшее впечатление и тешат самолюбие, хоть и хочется прочитать одному дурному, вытрепистому мальчишке лекцию о финансовой грамотности. Прям хоть замуж за него выходи!

- Да-а, плохо же она тебя знает, - резюмирует Денис. Я согласно хмыкаю, ведь так оно и есть. - Ну, ты не расстраивайся. Покипит, побухтит, потом отойдет, знаешь же ее.

Сын утешающе хлопает меня по руке. Получается жутко некультяписто, но вместе с тем до слез трогательно, и я вновь притягиваю его к себе, чтобы обнять, пряча в вороте его толстовки слёзы.

Мне так жаль, что приходится обманывать моего мальчика, ведь он единственный, кто выслушал меня и проявил понимание, но я не переживу, если он тоже отвернется. Я просто не выдержу.

- Мам, ну ты что опять? - укоризненно тянет сын, поняв, что я вновь расклеилась.

- Прости, сыночек! Уже прекращаю, - отстранившись, заверяю с улыбкой, поспешно утирая лицо.

- Давай. Нормально все будет. Смотри, вон кто пришел, - он указывает на притопавшую к нам сонную малышку и, улыбнувшись, спешит к ней. Я же выдыхаю с облегчением, глядя, как он сюсюкается с щенком, сводя опасную тему на «нет».

- Может, всё-таки оставим ее себе? - спрашивает он в очередной раз.

С тех пор, как я привезла малышку, этот вопрос стабильно задавался каждый божий день, пока я все решалась отвезти ее обратно в питомник и никак не могла. Прикипела. Да и что греха таить, надеялась, что возможно, ещё получится подарить, как собиралась.

- И кто же будет ей заниматься? - повторяю тот же вопрос, что задаю из раза в раз. - Собаку нужно выгуливать вовремя, кормить, возить к ветеринару, купать, обучать, да куча всего! А ты даже постель за собой заправить не в состоянии.

- Ну, мам. У нас есть Мари, - продолжает Денис канючить, прижимая малютку к своей щеке.

- Мари, если надо будет, сама заведет себе собаку.

- Как будто в питомнике малышке будет лучше.

- Ей будет лучше, если она будет четко понимать, кто ее хозяин. Животное - это не игрушка, сынок. Если у тебя нет времени и желания нести ответственность, то и нечего пытаться, а тем более, перекладывать ее на кого-то другого, в конце концов, зачем тогда она тебе?

Денис с ответом не находится, но ещё некоторое время пытается меня разжалобить, однако, поняв, что бесполезно, обиженно сдается, шутливо обозвав черствой и жестокой. К счастью, пицца примиряет его с немилосердной действительностью, ведь такое я позволяю крайне редко, а уж себе и вовсе никогда.

- Я сплю или это какой-то баг? - удивленно таращится сын, когда я беру кусок из коробки. От ответа меня избавляет звонок в дверь.

Сказать, что я удивлена - не сказать ничего. Я никого не ждала, отчего внутри моментально холодеет, и аппетита, как не бывало.

Кто это может быть, боюсь даже представить. Что, если брат или мать? Что, если они сейчас устроят сцену перед Денисом и все вывалят на него?

Господи, ну, почему я забыла сказать охране, чтобы больше не пускали их?! Дура, дура, дура!

Дрожащей рукой кладу треугольник пиццы обратно в коробку и тяжело сглатываю подступившую тошноту напополам с паникой.