Страница 34

СПИД в обывательском сознании - что-то на мерзотно-страшном и вместе с тем далеком. Я, как и большинство людей несмотря на то, что у меня под боком наркоманка со стажем и репутацией гулящей по беспределу тетки, не думал, что это может даже косвенно коснуться меня. Причем настолько близко коснуться, что волосы встанут дыбом от логичного «а что если бы…?».

Забавно, попадая в серьезные передряги, где меня вполне могли пришить, не моргнув глазом, я не очковал, а тут моментальный ахуй напополам с паничкой.

Честно, стыдно вспоминать, что я наговорил и как себя повел, узнав о проблемах Агриппины со здоровьем. Она после моего спича отправилась прямиком в больницу, а я… Я был слишком молод и не думал, каково больному человеку получить от объекта своей страсти столько отвращения и злости. В тот момент меня накрыло лютейшим шоком, и единственное, что заботило - не заразила ли Минзер меня через какую-нибудь гребанную ложку или полотенце, а то и воздушно-капельно.

Да, мое знание темы оставляло желать лучшего.

В тот же день я поехал сдавать анализы в нескольких клиниках, чтобы наверняка исключить все риски, а получив результат о том, что «здоров», решил - с меня хватит, я рот топтал такие мувики. Пусть хоть убивают, но находиться с такой заразой в радиусе даже одного города, ни за что не стану.

Конечно, огромную роль в моей решительности сыграло полученное буквально за пару дней до скандала приглашение тренироваться в Лос-Анджелесе и знакомство с дядей Сэми, который потирал ручки, готовый взяться за мое продвижение.

Не знаю, пришлось бы мне прорываться в Америку также с боем, поведи я себя адекватно по отношению к Агриппине и ее диагнозу, но по итогу это заняло больше полугода.

Полгода бесконечных проблем с документами, различных подлянок, скандалов и угроз мне и моим близким со стороны Минзер, и пожеланиями вскрыться и сдохнуть уже, наконец - с моей.

Мы расставались на «прекрасной» ноте. Спасибо дяде Сэми - подтянул свои связи. Правда, следующие полгода приходилось ходить и оглядываться, наняв охрану и себе, и бабушке с мамой. Мало того, Дядя Сэми постоянно проверял ассистентов на предмет слежки, я менял адреса, номера телефонов, но Агриппина все равно по каким-то своим каналам узнавала их и доводила меня до паранойи смсками, каким-то уродскими подарками, которые я мог обнаружить в гардеробной или в спальне на кровати.

Мне предлагали обратиться в суд, но я не хотел поднимать шумиху, наивно надеясь, что оно как-нибудь само утрясется со временем. Не могла же она быть настолько долбанутой, в самом деле?!

Могла и была! После моего отъезда у нее совсем кукуха отлетела, долбила она, как не в себя, и ее несло: она писала мне письма, смс, звонила. То угрожала, то умоляла, то рыдала, то грозилась убить меня, то себя. На что я, само собой, заявлял - валяй, сопровождая это «валяй» красочными описаниями. Настолько меня все достало!

В какой-то момент я даже переехал в отель, потому что не мог спать в съемных квартирах, а если спал, то мне снилась какая-то херня, в которой Агриппина делает мне какой-то укол тем же шприцом, что и себе, и хохочет, как злодейка из сказки. Я просыпался в холодном поту и чувствовал себя изможденным. Постоянный стресс, страх за бабушку с мамой, которых я не мог перевезти к себе и объяснить суть проблемы, чтобы не навредить их здоровью, лавина турниров и интенсивные тренировки просто ушатывали мою психику в ноль.

Меня захлестывала тревожность, агрессия, и я часто срывался.

Моим соперникам приходилось туго. Несмотря на то, что я постоянно ошибался и много пропускал, все равно пер к чемпионскому титулу, как бульдозер на своей злости, нервозности и понимании, что, если продую, дядя Сэми помашет ручкой, и тогда придется несладко.

Со мной работали спортивные психологи и координаторы, выписывали кучу всякой успокаивающей ерунды, но, когда кровь на постоянке сворачивают, ни хрена не помогает.

Видя это, дядя Сэми предложил «убрать спидозную тварь», я подумал, что он так шутит и выдал такое же шутливое «было бы неплохо», а через несколько недель Агриппина покончила жизнь самоубийством, оставив мне свое имущество в наследство и неизживающее чувство вины. Ведь какой бы ни была причина: дядя Сэми ли, клявшийся чуть ли не на Библии, что это не его рук дело, Гриппино нежелание жить с такой болячкой или очередной приход, от которого Минзер понесло в петлю, я все равно так или иначе до конца своих дней буду жить и думать, а могло ли быть по-другому, прояви я хотя бы толику сочувствия к женщине, что так или иначе, но дала мне путевку в лучшую жизнь?

- Эй, Бо, ты чего сидишь тут, как отшельник? - выдергивает меня из мрачных вод моих воспоминаний Коди - приятель и та ещё заноза в заднице.

Не помню, как мы познакомились, вроде бы на очередной тусовке, но тем не менее, это переросло во вполне себе дружбу: когда можно и поугорать вместе, и побазарить за жизнь, и поделиться чем-то или порешать что-то, если надо. В свое время, благодаря Коди я влился в звездную тусовку и полностью ассимилировал в Элей, обзаведясь своей компанией, к которой мы, собственно, и направлялись теперь.

- О, наш потерянный объявился!

- Ну, наконец-то! Где шкерился, мудак? Я тебе звонил.