Страница 51

Мне пытаются впихнуть какие-то журналы на подпись, футболки, даже грёбанные стринги, кто-то хватает за толстовку в надежде сорвать капюшон. Едва держусь, чтобы «не испортить имидж» и раздраженно не скинуть наглые грабли. К счастью, охрана оперативно вмешивается, после чего сильнее смыкается вокруг меня и действует грубее, расчищая путь. Мои бодигарды буквально отшвыривают людей с дороги, отчего те падают и их потом топчут.

Сказать, что я охреневаю со всего происходящего - не сказать ничего, но и повлиять на этот дурдом никак не могу, кроме как поскорее убраться, чтобы бедолагам так сильно не рвало башни.

Кое-как добравшись до машины, скидываю капюшон и с шумом выдыхаю, ошарашено глядя на всё ещё беснующуюся толпу, бегущую следом за машиной.

«Бо, женись на мне!», «Разъеби Монтойю, Красавчик!», «Люблю тебя!», «Это правда, что ваша мать лежит в психушке?» - летит со всех сторон, как мусор в ураганный ветер.

- Пиздец какой-то! - резюмируют мои ребята единогласно, с чем невозможно не согласиться.

Нет, мне, конечно, изначально было ясно, что как раньше уже не будет, и строка расходов на охрану, конфиденциальность и приватность заметно подрастет, но все равно такой бум - обухом по голове.

Заехав к себе, пересаживаюсь в свою тачку и по дороге до дома дроли думаю, как теперь выстраивать наши отношения с учетом всего происходящего. Бросать ее беременную под каток моей возросшей популярности не хочется, но и мотаться из дома в дом, встречаться где-то урывками - тоже херня какая-то. Конечно, сегодняшний разговор многое решит и расставит по своим местам, но, если по-чеснаку, ничего, в сущности, эта гребанная папка не меняет. Дроля, как была, так и остается осторожненькой, скрытной шкатулкой с двойным дном, а я - все тем же влюбленным в нее долбанатом, готовым проглотить очередную дичь и даже объясниться.

Криво ухмыльнувшись, вдавливаю педаль газа в пол, но яд злости разгоняется по венам лишь сильнее.

Спрашивается на хрена мне все это надо? Сколько можно биться в закрытую дверь?

Если раньше ещё держался из чистого упрямства и на вере, что дролечка не такая, ее просто понять надо, отогреть, то теперь… Что теперь? Ребенок?

Да, причина весомая в контексте данного вопроса, но только потому, что ребенок от дроли. В противном случае фундаментом для отношений он бы не стал. Конечно, быть воскресным папой - хреново, но лучше, чем папой, который не понимает, какого черта забыл рядом с чужой ему женщиной.

Ларису, наверное, тоже можно было бы окрестить чужой, но я всё ещё тупо и упрямо хочу верить, что своя она: родная, моя.

Втягиваю вечерний воздух, наполнений запахом шалфея, бриза и чего-то древесно-терпкого, и постепенно сбрасываю скорость. Убиться на виражах холмов мне как-то совсем не улыбается, в конце концов, у меня скоро родиться ребенок. Мне нельзя.

Правда, как подумаю, что стану папашей, хочется обо что-нибудь хорошенько приложиться, чтобы поверить, что это не сон. Как-то за всей этой беготней и форс-мажорами осмыслить новость толком не получалось.

Само собой, она делала меня счастливым, я был до блажных, неуместных улыбок рад, но только поделившись с бабулей, понял, что справляться со всем обрушившимся пиздецом получается именно благодаря тому, что дома меня ждет моя женщина и мой, пусть ещё нерожденный, но какая разница, если этот ребенок - уже свершившийся факт?

Мысль о нем наполняла силой, мотивацией и надеждой, которая и сейчас не позволяла деструктиву взять меня в оборот. Правда, исключительно до момента, как парадную дверь открыла домработница.

Глаза на лоб лезут с какой напыщенностью и официозом она провожает в кабинет дроли. От лютой претенциозности начинаю ощущать себя не иначе, как на аудиенции у королевы Елизаветы.

Дроля ещё такая до пизды важная, закованная в свою броню из наглухо закрытой водолазки, пиджака и брюк с острыми, идеально-выглаженными стрелками - того и гляди обрежешься, как и об ледяной взгляд поверх очков, которые она тут же снимает, стоит двери за домработницей закрыться.

Несколько долгих секунд молча, таращимся друг на друга. Куда делась робкая бэмби, я вообще не вкуриваю и, честно говоря, меня это начинает бесить.