Страница 67

И да, это было ужасно, но не в моменте, а после, стоило только приехать домой, как накатила жуткая слабость, голова закружилась, будто в центрифуге, и я едва сдерживалась, чтобы меня не вывернуло наизнанку. К ночи стало ещё более невыносимей: начало выламывать кости, а мышцы сводить судорогой. Я не могла сдерживать эту боль и скрывать свое состояние, как ни старалась. Надя в ужасе не знала, что делать, я и сама не знала.

Кристально ясно стало одно - самой мне ни за что не справиться. Пусть Надя старалась быть рядом, как можно чаще, все же не могла посвящать все свое время уходу за мной, да и я сама была против.

Так в доме появились мои верные помощники: сначала Кэрри, а после, когда стало понятно, что, порой, меня нужно поднять и отнести - Томми. Из-за потери веса у меня катастрофически не хватало сил банально даже на то, чтобы принять душ, а приступы постоянной тошноты не позволяли мне набрать потерянные килограммы. Получался замкнутый круг.

Боже, как же я стеснялась первое время! Быть настолько беспомощной, что посторонним людям приходится обслуживать твои базовые потребности - это очень сильно расшатывает нервы и бьет по человеческому достоинству. Я чувствовала себя кошмарно, и не могла от неловкости даже заговорить с ребятами, поэтому дистанцировалась и корчила неприступность, на что Надя постоянно закатывала глаза и бурчала:

- Это их обязанности, они - медработники, а не слуги при боярыне, которая заблажила, так что прекращай. Хотя, если бы не была такой упертой и припахала, кого положено, конечно, все ощущалось бы гораздо легче, да и у него, глядишь, головушка бы целой осталась.

- В каком смысле? - тут же напряглась я. Надя, конечно же, попыталась соскочить с темы, но я уже почуяла неладное и не позволила.

Матерь Божья, у меня тогда разве что родимчик не случился, стоило Наде обрисовать события недельной давности. Все отошло на второй, а то и десятый план.

Какая тошнота, какая слабость? Адреналин шарахнул с такой силой, что я готова была вскочить и нестись к Богдану. Надя, само собой, тут же начала заверять, что с ним все в порядке. Показывала заявления его представителей для прессы, комментарии Линдси Кертис, но я, как никто, знала, сколь талантливо можно держать хорошую мину при плохой игре, тем более что причина весомая - Вера Варламовна недавно перенесла микроинфаркт.

Спокойней стало только, когда через связи Анри и хорошенькое пожертвование на нужды больницы, удалось переговорить с лечащим врачом Богдана.

- Ну, полегчало? - спросила Надя, когда я, закончив допрос, без сил откинулась на подушки. Притушенная беспокойством и страхом боль с тошнотой брали свое в двойном размере, будто я просрочила выплату по кредиту.

- Идиот! - выплюнула я, закипая.

Ни черта мне не полегчало. Накатила дикая злость и желание поехать да повторно встряхнуть дурную башку этого самоуверенного кретина.

О чем он, черт возьми, думал?! Снова хотел впечатлить?!

Так уже, раз ребенка заделал своей певичке. Куда уж больше-то?

Эту мысль я старалась гнать от себя подальше. Благо, состояние позволяло. Радоваться, что у него жизнь кипит и продолжается, как я и хотела, не получалось. Жестоко било по самому больному, будто назло.

Может, так и есть? - расцветала по временам надежда, но я отмахивалась от нее, ибо какой смысл? Что это меняет, если мое отчаянное «люблю» не изменило? И это отнюдь не обида и не обвинение, просто констатация факта. Богдану мои чувства были больше не интересны, он поставил точку, и не имело значения, как я расцениваю беременность Линдси Кертис, даже, если она причиняла мне свирепую боль. Оставалось лишь смириться, что было с моей болезнью не так уж сложно, ибо эта сучка требовала к себе безраздельного внимания.