Страница 81

И я ее понимаю. Сама только-только утихомирила свою жажду крови после взвешивания и пресс-конференции, едва не вылившуюся в очередную патосовку. До сих пор ощущение, будто накрыло ушатом помоев. И пусть я прекрасно понимаю, что шоу должно продолжаться, но противник Богдана в очередной раз перешел все границы, когда после вопросов ведущего глумливо бросил:

- Говорят, твоя телка дышит на ладан. Готов отправиться вместе с ней в светлый путь?

Весь зал застыл на мгновение в шоке, а потом со всех сторон раздался осуждающий гул и свист, я же, стоя за кулисами, забыла, как дышать, парализованная страхом, что Богдан вскипит и сорвет бой. В ту минуту меня мало волновало, что нес этот выродок, все, что имело значение - это реакция Богдана.

Не обращай внимания, не ведись, ты сильнее! - шептала я, словно мантру, гипнотизируя напряженным взглядом затылок моего мужчины, застывшего, словно зверь перед смертельным рывком.

- Только после того, как выбью из тебя дерьмо, хуеплет. Готовься! - выждав напряженную паузу, процедил мой чемпион с ледяным спокойствием, вызывая у меня гордую улыбку и вздох облегчения, ибо мне, как никому, было известно, чего стоило это спокойствие.

- Это ты готовься! - продолжал бравировать мексикашка, чуть ли не подпрыгивая на месте, чтобы не смотреть на Богдана из-под низа. Выглядело это комично, как и следующая провокация. - Я выебу тебя на сухую, сынок.

- Ты бы не палился так, а то мы подумаем, что ты не только пидор, но и педофил. Твой сын как вообще, в порядке? - отбил Богдан насмешливо, отчего с мексикашки моментально слетела спесь.

- Сука, ты - покойник! - кинулся он на Богдана, который с легкостью уклонился и ещё отвесил зарвавшемуся ублюдку издевательского леща. Их быстро развели по разные стороны, но я все равно за эти пару секунд едва не откинулась от волнения.

- Ты мне за это ответишь, белый мальчик! - надрывал глотку мексикашка, продолжая кривляться, Богдан же, полностью взяв под контроль свои эмоции, только закатывал глаза.

- Все вы кучеряво пиздите перед тем, как я втыкаю вас мордой в канвас, - оставляя последнее слово за собой, закончил он треш-ток и пошел с натянутой улыбкой ко мне.

- Ты был великолепен, - улыбнулась в ответ, протягивая к нему дрожащие от пережитого стресса руки. Богдан, ничего не говоря, притянул меня к себе, и жадно поцеловал, оглаживая мою задницу с нескрываемой страстью и желанием. На нас вылупилась куча глаз, но я постаралась не обращать внимания, понимая, что моему мужчине сейчас нужна моя полная отдача, вовлеченность и поддержка. Это с виду он собранный и спокойный, а внутри пожарище. И я готова была его гасить, если придется, лишь бы только вернуть Богдану эмоциональное равновесие, показывая все своим видом, что меня ничуть не задевают слова какого-то клоуна, ведь я знаю, что он будет наказан.

- Я его прикончу, - пообещал мой чемпион.

- Конечно, любимый, прикончишь, иначе его прикончу я, - подмигнув, ласково провела я по гладковыбритой щеке ладонью и нежно поцеловала.

- Тогда у него точно нет шансов, - улыбнулся мой мальчик уже спокойней, и я поняла, что со своей задачей справилась.

Позже он уехал на легкую тренировку и встречу с промоутером, а я с Денисом решила прогуляться по Вегасу, но репортеры испортили нам планы, поэтому пришлось засесть в номере, чтобы переждать бурю. Однако она только набирала обороты. Стоило нам с Богданом украсить обложку утренних газет, как меня начали атаковать звонками знакомые, журналисты и бог знает, кто ещё. И хотя я была готова ко всеобщему ажиотажу и повышенному интересу к моей персоне, удовлетворять чье-либо любопытство мне пока не хотелось. Весь фокус моего внимания был направлен исключительно на предстоящий бой.

Надя прилетела за несколько часов до него, чтобы, прежде всего, поддержать мой первый официальный выход в “свет”, и теперь критически осматривала подобранный вместе со стилистом наряд: черный полупрозрачный корсет на тонких бретелях с распускающимися на лифе объемными цветами. Оверсайз брюки с высокой посадкой, ниспадающие плавными складками. Длинные полупрозрачные перчатки, словно тень, обволакивающие руки до локтя и добавляющие образу театральной загадочности, а в завершении - массивные золотые серьги с шелковым платком, и узкими, темными очками, скрывающими взгляд.