Страница 21

— Садитесь, господа, — помогая себе жестом, проговорил по-французски офицер. — Тут недалеко. Вы поужинаете, и автомобиль доставит вас куда следует…

Бармин и Максим вскочили на мулов, поехали рядом с офицером. Через час добрались до просторного лесного барака. У входа в барак тускло горел фонарь и прохаживался молчаливый часовой с карабином. У толстого офицера была в бараке своя, отделенная от солдат дощатой перегородкой комната, куда он пригласил гостей. Через полчаса высокий худой марокканец в феске принес им поджаренный на вертеле бараний бок и огромный кувшин вина.

За ужином толстяк испанец много пил, радушно потчевал Максима с Барминым, быстро опьянел и стал бормотать, с трудом подбирая французские слова:

— Не позже чем через месяц мы вдребезги разобьем социалистов и коммунистов. Они у нас попляшут, предатели. Их с потрохами закупила красная Россия. Н-но мы им покажем, мерзавцам, что т-такое великая Испания. С нами фюрер Гитлер и дуче Муссолини. С нами весь мир…

Бармин дипломатично поддакивал офицеру, кивал головой, а Максим сидел молча, угрюмо слушал хвастуна. Тот осовел совсем, стучал кулаком по столу и хрипло бормотал:

— Мы красных негодяев в плен не берем… Как только они нам попадутся, мы их… А чего с этой сволочью церемониться? Мы их всех втопчем в землю…

После полуночи появившийся в дверях высокий марокканец бесцеремонно потряс за плечо пьяного своего командира:

— Автомобиль прибыл.

Максим с Барминым простились с сонным начальником разъезда, тот покровительственно похлопал князя по спине и сказал марокканцу:

— Передай Мануэлю, пусть везет господ офицеров прямо в Бургос, в штаб…

Однако, несмотря на опьянение, начальник разъезда, видимо, еще с вечера приказал двум солдатам сопровождать своих неожиданных гостей. Бармин и Селищев поняли, что это не столько почетный эскорт, сколько приставленный к ним караул, которому дано задание доставить их по назначению.

Рассвет застал путников в дороге. Шофер вел автомобиль с сумасшедшей скоростью. Оба солдата, по виду крестьянские парни, упорно молчали. Слева и справа проносились деревни, монастыри с высокими башнями, небольшие, недавно убранные поля, и всюду расстилалась сухая, красноватая, угрюмая земля.

В Бургосе автомобиль остановился у приземистого дома на берегу реки. Солдаты проводили Максима с Барминым на второй этаж и с рук на руки сдали штабному офицеру. Тот нудно и строго расспрашивал их, кто они, откуда, но, услышав от Бармина, что им нужен полковник Хольтцендорф, тотчас вскочил, подтянулся, позвонил кому-то по телефону и сказал любезно:

— Пойдемте, пожалуйста, полковник вас ждет…

Офицер довел их до окруженного чугунной оградой небольшого особняка. У открытой калитки они увидели двух дюжих парней в спортивных костюмах. Парни сидели на скамье, лениво посасывая апельсины. Испанец что-то шепнул одному из них, тот кивнул, поднялся и сказал, коверкая французский язык:

— Пойдемте.

Максим с Барминым пошли за плечистым парнем. В доме царил порядок: тщательно натертые полы блестели, кресла и стулья были расставлены по своим местам, на круглом полированном столике в хрустальной вазе алели розы.

Парень негромко постучал в закрытую дверь, буркнул коротко:

— Входите.

Из-за массивного письменного стола поднялся и пошел навстречу русским высокий, стройный человек с холодными голубыми глазами. Одет он был щеголевато: безукоризненно разглаженный серый костюм, крахмальная сорочка, строгий галстук — все на нем блистало чистотой и аккуратностью. Пристально взглянув на посетителей сквозь дымчатые стекла очков, он сдержанно сказал:

— Вальтер фон Хольтцендорф к вашим услугам.

Голос у него был низкий, приятный. Движением руки отпустив офицера-испанца, Хольтцендорф сдержанно улыбнулся и сказал на чистейшем русском языке, в котором едва улавливался немецкий акцент: