Страница 36

Конфликт и сотрудничество

Частью истории людей и многих других животных является постоянное противопоставление конкуренции и сотрудничества. Общества существуют в значительной степени благодаря тем выгодам, которые члены групп могут извлечь из сотрудничества: они совместно трудятся, делятся пищей, разделяют ответственность за воспитание детей и получают приятные ощущения от товарищеского общения. Однако сам факт совместного проживания большого числа особей создаёт почву для конфликтов — соперничества за пищу, партнёров и главенство над другими членами группы. Этот контраст можно обнаружить в микрокосме любой стаи бабуинов, маленького городка, средней школы или зала заседаний корпорации. Обществам пришлось разработать механизмы контроля конфликтов. Обычно эти механизмы связаны с иерархией или «порядком подчинения», когда один человек каким-то образом получает всеобщее признание в качестве Босса, а все остальные должны подчиняться его воле.

Конфликты возникают не только внутри группы, но и между группами. Если одно кочевое племя столкнется с другим на излюбленных охотничьих угодьях или в оазисе с ограниченными запасами пищи и воды, каждое из них может ощутить угрозу со стороны другого. Каждая из групп могла бы попытаться вытеснить другую, чтобы оставить все блага себе — что могло бы иметь эволюционный смысл, если бы благ действительно не хватало. Было выдвинуто предположение (см. «Обезьяночеловек внутри нас» Л. Спрэга де Кампа), что многие из наших проблем вражды между группами, сохраняющихся в настоящее время, представляют собой генетически запрограммированную враждебность к «чужакам», которая когда-то была особенностью, важной для выживания, но сейчас превратилась в помеху. Вероятно, в этом есть доля правды, хотя согласование этого с наблюдениями Рут Бенедикт об инуитах и войне явно сопряжено с некоторыми трудностями.

В любом случае, облик нашей истории во многом определяло противоречие между стремлениями к сотрудничеству и конфликту — как внутри групп, так и между ними. Многие блага цивилизации стали результатом успехов в сотрудничестве внутри групп, а иногда и между ними — хотя последнего добиться гораздо труднее, что неудивительно.

В своих самых грубых формах конфликты могут происходить в форме избиения и кровопролития: погромы и убийства на уровне индивидов, военные действия на племенном или более высоком уровне. Поиск менее кровавых способов их решения несёт в себе явные преимущества, поэтому многие животные нашли способы поступать именно так. Самцы многих видов животных борются за право спаривания, но у достаточно многих из них (например, у снежных баранов) схватки стали настолько ритуализованными, что вряд ли могут закончиться смертью. Чем более цивилизованными становятся люди, тем больше они склонны ритуализировать свои сражения. Насколько далеко мы можем выйти за рамки ритуализации — это вопрос спорный. Некоторые считают, что склонность к воинственному поведению заложена в человеке, и всегда будет нужно находить выход для неё. Другие подозревают, что это является в значительной степени культурным артефактом, и от него можно (с большим трудом) отучить. Однако похоже, что вне зависимости от своего истинного происхождения и природы такая тенденция действительно имеет место, как минимум, в настоящее время и во многих человеческих культурах, и такие виды деятельности, как организованные спортивные состязания, отчасти существуют как относительно безвредный способ дать выход такого рода энергии.

Другой взгляд на спорт состоит в том, что это просто производное игры. Игривость — стремление молодых животных экспериментировать с окружающей средой и друг с другом, а также подражать поведению окружающих их взрослых — является жизненно важной частью обучения быть взрослым у большинства животных с заметным интеллектом. Её ценность настолько велика, что это, вероятно, справедливо и для видов с других планет; а сохранение её элементов во взрослом возрасте вполне может привести к таким вещам, как увлечение спортом в нашей культуре. С другой стороны, возможно также, что многие инопланетяне были бы удивлены и озадачены тем фактом, что среди нас такое множество людей так сильно очаровано выходками горстки взрослых и совершенно незнакомых им людей, играющих с маленькой сферой. И они вполне могут задаться вопросом о том, почему значительная часть наших газет должна быть посвящена именно этой, а не какой-то другой отдельно взятой теме?

Или же у них могут быть свои собственные виды спорта, но совершенно иного характера, отражающие их иное происхождение. Вероятно, напряжённые отношения между конфликтом и сотрудничеством складываются у большинства разумных видов, но их относительная важность и способ их разрешения могут значительно различаться. Многие из нас хотя бы отчасти знакомы с борьбой за власть и иерархией доминирования у таких видов, как павианы. Меньше известно о существовании видов, которые активно сотрудничают и почти не конфликтуют (см. статью Натали Анже об эдиповых тамаринах). В своем рассказе «Спортивные хроники планеты Кья» Уолтер Р. Томпсон показывает, как у вида, в истории которого больше внимания уделялось сотрудничеству, чем конфликту, смог сложиться вид спорта, совершенно отличный от любого из наших.