Страница 40

И в любой культуре искусство в ходе своей эволюции, вероятно, отойдёт достаточно далеко от своих физически простых истоков. В музыке, например, люди в этой части света расширили свою палитру, включив в неё хроматические гаммы и сложные гармонии Стравинского или современного джаза, однако в других странах интервалы ещё меньше, чем в наших хроматических гаммах. В живописи и скульптуре некоторые более поздние практики перешли от простого представления к кубизму и сюрреализму. Художники других биологических видов, даже если их отправные точки были похожи на наши, скорее всего, станут экспериментировать в других направлениях.

И, разумеется, какие-то виды могут обладать органами чувств или нервным программированием, которые настолько отличны от наших, что у них появятся целые области искусства, для которых в нашем мире нет близких аналогов. Вид, который не различает цвета или звуковые тональности, был бы не в состоянии воспринимать многие из важнейших особенностей нашего искусства; но он может компенсировать это, создавая художественные узоры с использованием таких вещей, которые мы не в состоянии воспринять — например, поляризации света, тонких запаховых нюансов или узоров электромагнитного поля. Дельфины пользуются звуком, но они используют его в таком широком диапазоне частот, который мы большей частью почти не можем расслышать. В вашей истории искусство инопланетян может быть лишь чем-то второстепенным, но если вы хотите, чтобы оно само по себе представляло нечто большее и интересное, всегда помните, что оно складывалось для того, чтобы доставлять радость им, а не нам.

Торговля, деньги и кредит

Если соседствующие друг с другом культуры обнаружат, что каждая из них обладает такими природными ресурсами или навыками, которых нет у другой, они обе могут извлечь выгоду, меняя то, чего у них слишком много, на то, чего у них слишком мало. Такая ситуация может возникнуть по очевидным географическим причинам: вы живёте там, где много воды, а я живу там, где много соли. Или она может быть результатом разницы в образе жизни. Джейкоб Броновски описывает пример бахтияров — скотоводов-кочевников, которые бродят по разным частям Ирана со стадами овец и коз — и помимо этого у них мало что есть. Вынужденные носить всё своё имущество с собой, они не носят несущественных предметов или вещей, которые им нужны лишь изредка. Они не могут позволить себе тратить время на изготовление таких вещей, как металлические котелки, или носить с собой оборудование для этого, поэтому они выменивают их у оседлых народов, которые их изготавливают.

Бартер — это самая ранняя форма торговли: простой обмен различными видами товаров или услуг. Деньги оказались настолько полезным изобретением, что многие культуры приняли их в той или иной форме. Компактное средство обмена может и упростить финансовые операции, и сделать их более гибкими. Если мы договоримся, что ваша тонна угля стоит как мой верблюд, мы можем где-нибудь встретиться и совершить обмен, но для этого нужно физически доставить и то, и другое к месту встречи, а затем вернуть в их новый дом. Если же мы договоримся, что каждый из товаров стоит тысячу долларов, и на самом деле мне не нужен весь уголь сразу, и я не могу хранить столько в настоящий момент, я могу продать вам своего верблюда прямо сейчас, положить тысячу долларов в карман и покупать столько угля, сколько мне нужно, и тогда, когда мне это понадобится. Такая система неизбежно породит своего рода банковскую систему, так что я могу даже одолжить третьему лицу часть от тысячи долларов и позволить накопиться процентам, пока я жду сезона топки углём.

В настоящее время мы движемся к системе, которая двигает денежную систему ещё на один шаг дальше: деньгам даже не обязательно быть физическим объектом, они могут быть лишь числами, которые обрабатываются компьютерами и отражают, кто сколько должен, и кто что может себе позволить. Для видов, которые совершенствуют компьютеры и используют их так же широко, как и мы, это тоже кажется вероятным — однако это не будет чем-то неизбежным.