Страница 51

Я пытаюсь совмещать чудеса и обязательства исследовательской деятельности с глубоким наслаждением повседневной жизнью с любимыми, со всей ее мелкой рутиной вроде уборки постели, готовки, семейных ужинов, приготовлением одежды на завтра и чтением книжки Саймону или разговорами с ним, прежде чем он заснет.

Чтобы справиться со стрессом, я ежедневно бросалась на утреннюю пробежку с Наташей, а затем и с Саймоном. Теперь они стали слишком резвыми, чтобы бежать рядом со мной. Они обогнали меня давным-давно.

Как быстро пролетело время, но я благодарна за две обогащающие меня жизни — дома и в лаборатории, — которые сплелись в одну.

Баланс и разнообразие

Последние тридцать лет я сражалась за то, чтобы сбалансировать жизнь ученого и преподавателя с ролью жены, матери и друга, и возможно, что трудности подобной задачи вызваны тем, что мы по-прежнему имеем дело с наследием Аристотеля. Да, наука держится на скептицизме и поиске объективных ответов, и да, мужчинам тоже приходится метаться между работой и личной жизнью, но даже сегодня, невзирая на такой сильный прогресс, все еще может быть так, что кто-нибудь из коллег-мужчин более критичен (в лучшем случае) по отношению к женщине, чем ее коллеги женского пола. Я смирилась с фактом, что кто-то может отнести меня к тем «трудным женщинам», которые считают, будто их мысли и идеи также важны, как мысли и идеи работающих рядом с ней мужчин.

Когда в 2000 году я начала работать с собственной исследовательской группой, мне требовалось гораздо больше знаний, чем основы проведения эксперимента или выступление с докладом. Несмотря на десятки лет опыта, я все еще учусь. Ошибки неизбежны, но если вы остались верны тому, что согласуется с вашими убеждениями, это значит, что ошибки не обернулись разочарованием. Теперь, когда я сама выбираю членов своей команды, я думаю не только о науке, которой мы будем вместе заниматься, но и о создании атмосферы, для которой сильное чувство искренней дружбы и поддержки важны так же, как совершение открытий. Я хочу видеть в своей команде любознательных, широко мыслящих и не боящихся задавать сложные вопросы людей, но кроме этого, добрых и не скрывающих своих чувств.

В исследованиях для меня всегда имела значение интуиция. Вы можете решить, что наука строго объективна, но она делается живыми людьми. Наука начинается на уровне личности с выбора вопросов, которые вы бы хотели задать, с придумывания собственного способа найти ответ и формирования своего уникального «научного голоса». Я решила заниматься теми вопросами, которые по-настоящему меня вдохновляют и которые, я надеюсь, вносят свой вклад в науку, а не просто следуют последней моде. Ступить на нетривиальную тропу мне помогает моя семья и та молодежь, что работает под моей опекой.

И в этом плане я поняла, как важно для меня наставлять начинающих ученых, многие из которых — женщины. Я стараюсь лелеять своих «лабораторных детей» согласно их нуждам. Насколько сильно я верю в справедливое отношение ко всем, настолько же сильно я верю, что нельзя со всеми обращаться одинаково. Каждый человек уникален. Некоторые сами по себе — и подходят ко мне лишь тогда, когда сталкиваются с трудностями при проведении экспериментов, кому-то нравится только обсуждать свои успехи, а другие любят встречаться регулярно. Какими бы разными мы ни были, когда наши идеи взаимодействуют, смешиваются и усиливают друг друга, мы сообща продвигаем науку.

Что касается моих настоящих детей, я очень сильно люблю их, без вопросов, и каждый из них по-своему мой «любимчик». Несмотря на сложное начало жизни (а может быть, именно поэтому), Саймон является бесценным свидетельством моих ошибок и открытий, сделанных до и после его рождения.