Страница 52

Работая вместе, мы можем разгадать много загадок о том, как начинается жизнь и как по-разному нарушается симметрия на разных стадиях эмбрионального развития. Изучив фундаментальные принципы развития и вскрыв наиболее важные детали, мы можем сделать гораздо больше ради того, чтобы устранить осложнения беременности, разработать более мягкие методы диагностики и ЭКО и подарить парам больше шансов родить здорового ребенка.

Превратив исследовательскую деятельность в предприятие, где мужчины и женщины работают рука об руку, организуют изящные эксперименты и координируют легчайшие вспышки прозрений, мы откроем гораздо более тонкие, динамичные и важные детали танца жизни.

Дальнейшие действия

История моих исследований может показаться бесконечной борьбой. Все потому, что зачастую так оно и есть, но еще чаще наука — это увлекательное, обогащающее и невероятно веселое занятие. В ней столько же красоты, сколько силы. И все-таки наука может стать еще сложнее в том случае, если вы женщина, не в последнюю очередь потому, что семейные обязательства выходят далеко за рамки необходимости вынашивать ребенка девять месяцев, а также из-за предвзятого отношения, о котором я только что рассказала.

В последние годы я столкнулась с трудным выбором. Финансирующий орган, который годами поддерживал мои исследования, наполовину сократил штат моей команды, на треть урезал финансирование и попросил меня сосредоточиться на изучении человеческих, а не мышиных эмбрионов. Я должна была либо уменьшить свою команду и отказаться от большинства экспериментов с мышиными эмбрионами, что продвигали науку последние тридцать лет, либо написать еще больше заявок на гранты, чтобы достичь наших целей. Новость меня шокировала, но, как это часто бывает в жизни, когда одна дверь закрывается, открывается другая. Мне повезло, что в последние несколько лет мне поступали предложения перенести лабораторию из Кембриджа в другую страну.

Дом и семья всегда были для меня на первом месте. Однако мое мировоззрение начало меняться с тех пор, как несколько лет назад я посетила Стэнфордский университет в Калифорнии, райское место неподалеку от Силиконовой долины, где обосновались многие выдающиеся ученые. Приехав в этот обширный, залитый солнцем кампус, я увидела больше велосипедов, чем студентов, и почувствовала себя как дома. Ощущение усилилось после того, как я немного пообщалась с Беном Барресом, заведующим кафедрой нейробиологии. Он был отличным собеседником, одновременно сильным и мягким. Он убедил меня всерьез подумать над переездом моей команды из Кембриджа в Соединенные Штаты и заметил, что я, безусловно, должна работать в Стэнфорде, где более открытая и всеобъемлющая культура.

Жизненная история Бена изумляет. Тогда я не знала, но в 2006 году Роджер Хайфилд беседовал с ним по поводу комментария, написанного Беном в ответ на негодование, вызванное высказыванием Лоуренса Саммерса, бывшего президента Гарвардского университета, о том, что дефицит женщин в верхних уровнях науки, возможно, обусловлен их биологическими особенностями, касающимися то ли отсутствия драйва, то ли фундаментальных различий в устройстве мозга, хотя он допустил, что социальные и культурные факторы тоже имеют значение [20].

В Стэнфорде Бен руководил исследованием функций глиальных клеток в мозге. К дебатам о несправедливом отношении к женщинам со стороны научного истеблишмента, где доминируют мужчины, у него было свое уникальное отношение. До 1997 года его звали Барбара, пока он в возрасте сорока трех лет не сменил женский пол на мужской.

Анализируя данные исследований на тему предвзятости в науке, а также свой личный опыт, Бен утверждал, что нехватка женщин в передовых научных областях больше связана с предвзятостью, чем со способностями. Когда Бен еще был Барбарой, он сильно разочаровался в Массачусетском технологическом институте, где получил степень бакалавра. В первый же день Барбаре не поверили, что она решила сложную математическую задачу, предположив, что за нее это сделал бойфренд.

Бен рассказал Роджеру, что, уже будучи мужчиной, случайно подслушал слова одного ученого: «Бен Баррес провел сегодня отличный семинар, а его исследования гораздо лучше, чем у его сестры». Однако сам Бен считал, что его научные познания и интересы остались прежними, а качество его работ не изменилось с тех пор, как он был Барбарой. Там, где другие видели глубинные различия между мужчинами и женщинами, Бен видел только дискриминацию. Он сказал: «Когда идет речь о предрассудках, факты не так важны — многие мужчины уже для себя решили, что женщины менее способны в той или иной области, и данные, свидетельствующие об обратном, не всегда могут изменить их мнение».