Страница 49

Мне казалось, наш разговор, наконец, выруливает на непринужденную колею, но Вероника так рассмеялась, что на нас стали оборачиваться люди из-за соседних столиков. Судя по их лицам, они считали, что рядом с Вероникой сидит незаурядный остряк.

— Солнышко, ты такой милый, — сказала Вероника, отсмеявшись и переводя дыхание. — О, ужас, кажется, у меня тушь потекла…

Она достала из сумочки зеркальце, платок и стала вытирать выступившие слёзы:

— Ну, солнышко, рассмешил, так рассмешил…

По правде говоря, я её не очень хорошо понимал: сама же заговорила об идеалах. Остаток трапезы я предпочитал помалкивать и слушать рассказ Вероники о том, как две недели назад они на факультете праздновали День славянской письменности: в одной из аудиторий у них прошло большое чаепитие с блинами.

Я был хорошим слушателем: кивал, говорил: «Здорово!», делал вид, будто впечатлён и нетривиально заинтересован, но меня занимало другое: что будет, когда мы выйдем из столовой.

— Значит, ты — сын Ильи Сергеевича? — когда с едой было покончено, Вероника приступила к самому вкусному для себя, и неудобоваримому для меня.

Она расслабленно склонила голову, оперев её на ладошку, — словно хотела разглядеть меня под каким-то новым углом. Но об отце мне хотелось говорить меньше всего. Гораздо приятней было смотреть на спонтанное знакомство, как на самостоятельное приключение двух симпатичных и интересных друг другу людей.

— Нет, я — дочь Аркадия Семёновича, — это была моя первая попытка сострить.

И она наполовину удалась: я несколько раз хмыкнул и даже коротко хохотнул. Но, к сожалению, недостаточно заразительно, чтобы Вероника разделила мое веселье. Наоборот: она посмотрела на меня с подозрением:

— Ты что — стесняешься своего отца?

— Нет, — я смутился. — С чего ты взяла?

— А ты знаешь, как его уважают у нас на факультете?..

Веронике почему-то захотелось поведать мне о том, какой у меня замечательный отец. И не просто поведать, а так, чтобы я ни о чём таком не догадывался: какой Илья Сергеевич демократичный, какие у него замечательные лекции, и с каким пониманием он подходит к разным жизненным ситуациям (например, беременным студенткам на экзамене сразу ставит пятёрку). Я поддался и по ходу рассказа один раз даже произнёс вожделенное для Вероники: «Надо же!» Но в какой-то момент меня стало подташнивать.

— Я его сын от первого брака.

Сказал — и сам испугался. Мне показалось, что я предал родителей. Особенно отца.

Вероника охнула и испуганно прикрыла рот ладошкой. Потом стремительно перегнулась через стол и погладила меня по руке:

— Прости, солнышко, прости! Я не знала…

— Ерунда, — великодушно пробормотал я, — ничего страшного.

На улице я попросил Веронику показать мне — как без пяти минут студенту — университет.

— Где тут что, понимаешь?

— Готовишься к студенческой жизни? — она одобрительно покивала. — Молодец, солнышко, правильно.

Идея выступить в роли моего гида пришлась ей по душе: она важно наморщила нос.

— Но только недолго, хорошо?

— Хорошо.

— Я столовые не люблю, — объяснила она, — но тут в читалку надо идти, пришлось заскочить перекусить.

— Сессия? — спросил я понимающе.

— Она самая. Тебе это ещё предстоит. Два экзамена осталось, и каких!.. — Вероника закатила глаза, показывая сложность предстоящих испытаний. — Столько всего повторить надо.… Ну, ладно, не могу же я бросить тебя и не познакомить с университетом?

Я тоже так считал.

— Тогда начнём с первого корпуса.

Мы обошли университетский квартал. Вероника рассказывала про расположение факультетов, про библиотеку и читальный зал, а заодно просвещала насчёт буфетов: в каком здании и на каком этаже в буфете нормальная еда, а куда лучше не ходить.

Я слушал, делая вид, что мотаю эти ценные сведения на ус. И меня опять унесло вперёд: в какой-то момент показалось, что через какой-то месяц-другой мне и впрямь предстоит стать обитателем одного из учебных корпусов и завсегдатаем университетских буфетов. Из-за этого наша экскурсия всё больше походила на воспоминание.

Круг — или точней, квадрат, — замкнулся у главного корпуса, не имевшего отдельного номера. На всё-провсё ушло минут пятнадцать-двадцать.

— Вот, — Вероника пожала плечами и слега развела руками. — Это наш университет.