Страница 52

Она взяла мою руку и положила голову мне на плечо.

— Солнышко, можно тебя кое о чём попросить?

— Конечно.

— Повтори ещё раз эту фразу… про цветочек.

— А-а, эту…, — я кивнул головой и повторил.

— Нет, не так, — она снова отстранилась, — надо смотреть в глаза. Вот так. Давай!

Я вдохнул побольше воздуха и, не сводя взгляда с Вероникиных глаз, снова произнёс:

«Так вот он ты какой, цветочек аленький!». На мгновение она крепко сжала мою руку. Потом снова положила голову мне на плечо и оценила:

— В первый раз было лучше.

— Первый раз всегда лучше, — я попытался оправдаться.

— Не в этом дело, — не согласилась Вероника. — Просто в первый раз ты сам захотел произнести эту фразу, а потом уже говорил по моей просьбе, а это не то. Знаешь, как актёр, который горит ролью, сливается с ней, и который просто играет.

— Я порепетирую. Сливаться.

— Мне кажется, репетициями такого не добьёшься.

— А чем?

— Чем?.. Ну хотя бы… Слушай, о чём мы говорим? Какой-то бред!

— Почему бред?

— Бред, конечно. Ты, кстати, заметил, что с тобой я тоже становлюсь странной? Ты на меня дурно влияешь!

— А, по-моему, мы оба нормальные.

— Как сказать, солнышко, разве это нормальный разговор? «Так произнёс», «не так произнёс»… Кстати, можно тебя ещё кое о чём попросить?

— Давай.

— Ты мог бы… не пялиться?

Сразу стало жарко:

— Я не…

— Ну да: ты не пялишься, ты только косишься.

— Прости, я не…

— Ладно, ладно, — Вероника игриво прикрыла мне рот ладошкой. И неожиданно спросила: — Хочешь посмотреть?

Я подумал, что ослышался.

— Хочешь?

Я сглотнул сухую слюну и кивнул. Она оттянула вверх зелёной кофточки. Я наклонился, ощутил запах её кожи, и у меня закружилась голова.

Потом мы снова целовались — жадно и долго, наверное, полчаса.

— Солнышко, мы сходим с ума!

Чуть выше нас росли мелкие сосенки — группкой в небольшой воронке.