Страница 86

— Наверное, это — хотеть быть русским, — задумчиво ответил отец, — любить русскую историю, русскую культуру, русский язык, чувствовать свою причастность к ним… Я хочу быть русским, а ты?

— Я тоже, — полу-согласился я. — Да что толку, если в Москве не хотят? Ты заметил: во всех постсоветских республиках к власти пришла коммунистическая номенклатура в союзе с националистами, и только в России — коммунистическая номенклатура в союзе с русофобами? Может, это и не самое худшее: если бы в России власть взяли русские националисты, России просто не стало бы. Её разорвало бы на части другими национализмами — кавказским, татарским, чувашским и далее по списку. Но в результате-то что? Российскому правительству плевать на русских — даже в самой России, не говоря уже за её пределами.

— Значит, — сделал вывод отец, — мы должны быть русскими вопреки им. А эти — временщики. Долго не продержатся, вот увидишь.

Около года или чуть больше он верил, что события повернутся вспять: в Москве поймут, что распад СССР — страшная глупость, и побудят «четырнадцать сестёр» вернуться в единую семью. То, что те вряд ли захотят возвращаться, он не принимал во внимание. Точней, он был уверен, что новые независимые страны увидят: жизнь в новом статусе оказалась совсем не столь привлекательной, какой казалась в конце Перестройки — убедятся, что быть вместе намного выгоднее. Но в текущих политических новостях не встречалось ничего, что могло бы подкрепить его веру, зато того, что её разрушало — хватало с избытком. Иногда даже можно было подумать, что мир сошёл с ума.

Самая популярная молодёжная газета страны, десятилетиями призывавшая молодёжь ехать на ударные стройки социализма, теперь размещала интервью восемнадцатилетней любовницы немолодого мультимиллионера, которая рассказывала, как искренне и сильно она любит своего нувориша, а в завершение сообщала, что мечтает «стать символом раскрепощения в этой ханжеской стране».

Был и телерепортаж о посещении известной поп-группой новогоднего утренника в детском саду: под руководством музыкантов четырёхлетние дети в костюмах зайцев и снежинок скандировали: «Малыши-карандаши обкурились анаши — тащимся-тащимся! Тащимся-тащимся!» — на слове «тащимся» они начинали топать ногами, вертеть головами и дёргаться, чтобы показать, как им нравится «тащиться». В дневных новостях, а затем и в вечерней программе «Время» необычный утренник подавался, как милая шалость и новый тип юмора — невозможный в прежнем, тоталитарном, государстве.

Постепенно отец свыкся с мыслью, что немедленного восстановления страны в прежних границах, не получится. Что не мешало ему время от времени возмущаться текущими порядками.

— Они дураки, — высказался он как-то раз о наших местных властях, но подразумевая не только их, но и правительства некоторых других бывших советских республик. — Они не понимают, что такое слова. Думают, ими можно безнаказанно бросаться направо-налево. Ругают империю и воображают, что делают что-то путное. Я уже не говорю, сколько эта империя им дала — создала науку, промышленность, медицину, культуру, в конце концов! Не хотите замечать — не надо, благодарным быть не заставишь. Все их обвинения — аргументы Иуды. Иуда тоже мог бы сказать: Христос указал путь к Спасению, но не дал денег на дорогу… Но для них само слово «империя» стало ругательным, ты понимаешь? Им невдомёк, что империя — высший уровень государственного управления, а не то, что они себе вообразили. Учитывать интересы разных народов, с разными языками и культурными традициями намного сложнее, чем руководить небольшой моноэтнической страной. Разница между империей и тем, что они собираются строить у себя, — как между автомобилем и космическим кораблём! Автомобилем умеют управлять миллионы, орбитальной станцией — единицы! Немцы и французы только потому и стали великими нациями, что почитали рухнувший Рим и считали себя его наследниками! А эти теперь думают, что на кривой козе им удастся обскакать законы истории! Что хорошего может получиться у людей, которые презирают само искусство управление страной? Вот увидишь: те, кто сейчас громче всех ругают империю, те и окажутся главными неудачниками. Бог ты мой, столько прожить в империи и ничему не научиться! Ты со мной согласен?