Страница 5

Но на вашем ясном небе появился человек—психиатр. Она тоже прочитала ваше произведение "Тайны шаровой молнии". Она не могла скрыть своего любопытного взгляда от вас. Она успела опешеть, от ваших изречении в книге о квантовой физике электричества. После прочтения произведения: «Да, он шизофреник, раз пишет о сверхъестественных вещах, будто не о чем больше писать. Нужно его поймать и положить в больницу под наблюдение.» Она не на шутку заинтересовалась вами, Анасель,—словно на нее нашел приступ аффекта, рвущийся из глубин ее души, он присполнен гневом, не знающим порога отродясь не видеть бы его, но пришлось увидеть, появился сам, как красный воротник мелькнул пред зрачком. Обо мне вы узнаете позже, Анасель.

О гонораре не беспокойтесь он вам отправлен в размере шести тысяч долларов.

Письмо инкогнито, расшифруйте—приписка к основному письму. Анасель долго не мог осознать ход повествования в письме сначала было сказано мы, а в конце обо мне. Меня это заинтересовало, как Анаселя, у меня возникло чувство, что меня вводят в иллюзию, так усердно, чтобы поверил повиновался. Знаете, это как сидят кукловоды и проектируют народ делать все на благо казни. Хитрые игры не так ли? Во всем мне нужно разобраться, пока не стало слишком поздно. Я—не шизофреник, но психиатру объяснять это себя подставлять под упор дула револьвера, не нужно мне подобного "добра". Чтобы отвлечься от мрачных дум Анасель стал писать третье произведение на огромную публику, перед тем как писать вновь выпил препарат, назначенный Мефисто-Си. Я принял вовнутрь таблетку, и писал, писал как не в себя, слова, слова будто сами появлялись в моей голове, образуя неразрывную сеть—слово запись.

У него не было вопросов на состояние безразрывного письма, а у психиатра появлялись чувства написать на прозведения Анаселя нелестные рецензии, что она и совершила с мыслями: «Я вижу он пишет незаконным образом, словно под веществом, которое стимулирует его мозг работать на пределе своих сил и выдавать уйму видении, как ему чудится. Он скорее всего думает примерно в русле, что он—воплощение гениальности, авторского обаяния. Я прочитала пару его романов, что могу сказать книги написаны сносно, однако по ним видно с первой строки автор психически нездоров, причем—степень крайне высокая клинической смерти от перегрузки мозгововых долей и психики. Откровенно сказать, многие писатели прибегали к методу искусственной работы мозга, как бы симулировали ее активность по ночам или рано утром алкоголем или чем-то более ядрённым. У Анаселя что-то иное использовано за основному быстрого письма, настолько быстрого что за неделю вышла новая книга 'Тайны шаровой молнии", он написал ее мгновенно, словно находился под гипнозом, все писал, писал аж до холода в конечностях. Писательство порой захватывает все время, все силы, все ресурсы имеющиеся у писателя». На рассуждениях она не остановилась и написала письмо лично Анаселю. Натерпится узнать содержания письма, потерпите, я как Анасель расскажу, что сумею.

На здешний день, у меня был прелестный дом в собственности, рядом с объёмной рекой, садом из алых и белых роз, из тигровых и белоснежных лилии. Я был обескурашен полученными рецензиями, читал много их, но среди многих обращении мне попались четыре рецензии от психиатра. Я уж сладостно думал она про меня забыла, но нет же. Обращения от нее ко мне звучали причитаниями: «Вы пишете словно не от себя! Тогда как вы можете писать, так быстро без каких-либо дополнительных стимулов и обстоятельств!? Как вы пишете столь длинные книги? Я подозреваю, вы употребляете специальное вещество, которое заставляет ваш мозг генерировать топливо для написания очень длинных произведении аж по тысячу страниц и более. Если вы совершаете столь гигантский писательский прогресс благодаря своим усилиям, в таком случае вы—Геракл, а если нет то, сами знаете, что из себя представляете по сути, слова здесь будут излишними. Не творите из себя Пасейдона, вам это звание не к лицу, оно вас не молодит, а старит, превращая в растекшийся сыр брюш, который сверху покрыт выращенной голубой и белой плесенью, и вы по итогу от всевозможных ролей становитесь расплавленным сыром без изысканного вкуса оставшиеся лишь с ароматом дурмана, что не притягивает, напротив, только отталкивает своим приятным запахом». После прочтения обращения от психиатра я холодно посмотрел вперед с мыслями: «Пусть считает меня психически нездоровым, это еще полбеды, не так страшно. А то что она посягнула на роли и мое писательское место, так это забавно. Однако как мне известно равнодушие и холодность людей постепенно убивает в писателе желание продолжать быть писателем, поэтому мне нечего омрачать полученный успех гневливыми рассуждениями».