Страница 42

Гадать не имело смысла. Это был Карапетян. И задал он этот риторический вопрос сидящему рядом с Корытиной мужику-очкарику. Значит, еще минута-другая и мой выход. Нужно только дать этим поехавшим мудакам немного поговорить. Зрителей здесь выше крыши и дальше всё будет, как надо. Главное, чтобы эти ребята не стеснялись и в душевных словах себя не ограничивали!

— Ты понимаешь, что у моего Артурчика все яйца синие?!! Скажи, Юра, разве моя жена не права? Объясни мне, пожалуйста, как после такого зверства эту тварь из школы не выгнать⁈ — под нарастающие женские и мужские шепотки продолжил продуктовый благодетель школьной угнетающей верхушки, — Он только сегодня сам смог до туалета дойти! А, если он мне теперь не сможет внука подарить? Юрий Петрович, дарагой, пачиму ты малчиш? Пачиму ответить мне не хочешь⁈

По мере количественного увеличения словесных оборотов Карапетяна, волновался он всё больше и больше. Скорее всего, именно по этой причине, речь его становилась менее грамотной, но зато более громкой.

Директор школы, затравленно косясь на уважаемое собрание, вскочил и что-то начал блеять. Невнятно, негромко и совсем неуверенно. Надо полагать, он уже крепко пожалел, что переступил порог восьмого «А». Из его маловразумительного мычания я лишь разобрал дважды произнесённое «Арташес Ваганович». Сходу догадавшись, что так зовут старшего Карапетяна.

Ждать дальнейшего развития событий не имело никакого смысла. Осторожно сжав плечо Паны и давая ей этим жестом понять, чтобы не мешала, я начал подниматься с неудобной школярской скамейки. В моей битой и дважды контуженной голове вся партитура уже сложилась. И пусть это будет не «Гаяне» гениального Арама Хачатуряна, но пляски с саблями уважаемой в городе семье Карапетянов я сейчас устрою…