Страница 43

— Извините, дорогие товарищи, честное слово, хотел поприсутствовать молча! Но после всего здесь услышанного, как представитель советской власти, просто не имею права не вмешаться! — не без пафоса обвёл я тяжелым взглядом аудиторию.

В том смысле, что не стены, а всех в них присутствующих. Выбравшись из нутра тесной парты, я обрел телесную свободу. И теперь имел полную возможность, как та избушка, поворачиваться так, как захочу. В любую сторону и любой частью тела. Хоть передом, хоть задом.

— Честно говоря, товарищи, пришел я сюда, не как родственник моей любимой племянницы Лизы Фадеевой. Прибыл я на это собрание исключительно из служебных соображений! Чтобы в неформальной обстановке получить необходимые для следствия сведения! Лично получить, так сказать, представление о недостающих деталях, характеризующих личность гражданина Карапетяна. Якобы уважаемого в этом городе Арташеса Вагановича. Это ведь вы, любезный, и есть тот самый Карапетян А Вэ, который используя должность директора, заправляет в продуктовом магазине? В том самом, что находится на улице Мира? — уставился я в лицо спустившегося с горы Арарат индейца, совсем недавно назвавшего мою Лизу тварью.

— Минуту! — раздалось от стола, за которым сидели трое, — А вы, собственно, кто такой? И по какому праву вы здесь себя так ведёте⁈

Много медленнее, чем позволяла мне пока что еще незашлакованная шея, я обернулся на этот дребезжащий звук. Уже по голосу поняв, что вопрос мне был задан директором школы. Странно, что это у него с речевым аппаратом?

Закончив свой неторопливый разворот и вглядевшись в автора бесцеремонного вопроса, я укоризненно покачал головой.

— Юрий Петрович, а вы уверены, что, если я представлюсь более подробно, то вам станет легче? — тихо, но так, чтобы слышали все, задал я встречный вопрос. — А вы не допускаете, что всё будет ровно наоборот и, что вам не придётся прибегнуть к валидолу?

Для пущего эффекта, я взял паузу, с тонкой змеиной улыбкой разглядывая сдувающегося прямо на глазах руководящего школяра в мешковатом костюме.

— Что ж, видит бог, вы сами этого хотели! — достав из внутреннего кармана пиджака красную ксиву, я без спешки её развернул и вытянув руку, продемонстрировал документ бдительному товарищу.

До застеклённых глаз очкарика было многим более трёх метров и разглядеть содержимое моего удостоверения он не мог при всём желании. Но я всё таки подержал книжицу какое-то время в вытянутой руке, а потом медленно и по дуге повернулся на сто восемьдесят градусов. Так и продолжая держать ксиву. Лишь частично удовлетворяя публику, которая тоже мало, что в ней разглядела. Пока не уперся документом в лицо Арташеса-грубияна. И так же на расстоянии. Тот, как и директор находился от меня не совсем, чтобы рядом. Они с Виолеттой Зосимовной, как остальные родители, по всей видимости тоже заняли парту сына. Которая располагалась у окна, последней в первом ряду. Надо признать, это была самая козырная в классе парта. На мой вкус, разумеется. Я бы тоже её выбрал, доведись мне здесь чему-нибудь и как-нибудь учиться.

Убедившись в достигнутом эффекте, я развернулся назад и всё своё внимание снова сосредоточил на трёхглавом столе.

— Лейтенант Корнеев! Следователь! Рекомендую! — теперь уже я голосовых связок не сдерживал и на психику присутствующих, не стесняясь, давил децибелами. Как когда-то в первой своей армии, будучи старшиной и приводя в соответствие Уставу вверенную мне роту. Когда по моему мнению это было необходимо.