Страница 26

Вишенка только пистолет на предохранитель с щелчком поставил. А то как бы чего не вышло от известия. И тут же уточнил взволнованно:

— В смысле разводиться? Лиза, ёп твою мать! Как это разводиться?

— А так — свободы хочу!

— Какой ещё свободы? Ты же не сидишь! — отметил очевидное формальный глава семьи и тут же укорил. — Ты почему домой не идёшь? Я же тебя потерял совсем! Пошли… домой, Лиза. А?

— Не хочу, — ответила лениво супруга, которой за последние пару дней такую прожарку устроили, что она больше ничего на свете не боялась. И тем более домой не хотела идти, где тлен и суета, но почему-то не по части секса.

— Как это? — округлил глаза Вишенка. — Как это не хочу⁈ Ты же… жена!

— Жена-жена, — пробурчала она в ответ и снова отвернулась, явно обидевшись. — Но не рабыня!

Ко многому готов был при встрече Вишенка. К истерике, раскаянью, драке. Причём даже сам по лицу был готов получить, если за дело. Но вот к безразличию и тем более обидам — не готов!

«Может это от нечаянного оргазма?» — ещё подумал полковник: «Вышла раздетая, подхватила по пути, а теперь заболела как простудой. Лечи теперь две недели от последствий. Ну или девять месяцев, если серьёзно заболела».

Решив, что дело в Лаптеве и его магических руках, а то и иных мужских запчастях, едва прикрытых одеялом, Вишенка снова с предохранителя снял и опять на противника нацелился.

От этого движения Лаптев снова как по инерции руки поднял. На что Вишенка под ним снова расстроилась:

— Ну вот тут ещё, у правой лопатки хоть немного!

Но больше рук Лапоть не опускал. Так как лицо мужа на этот раз транслировало команду «только попробуй».

К чему бы это всё привело по итогу, известно. Разукрашенная в красный цвет комната, кричащая женщина, крики, разборки, второе тело рядом, затем самоубийство и две возможные ячейки общества по шву, как водится. Но тут сотовый телефон Вишенки пикнул. А пока доставал и вчитывался в длинное сообщение, пикнул на тумбочке и телефон Лаптева.

— Я возьму? — уточнил он у Вишенки.

— Бери, — кивнул тот, дочитывая свою информацию.

И Лаптев тоже вчитался. И чем дольше читал, тем серьёзнее становилось лицо.

* * *

Около часа спустя, в городе.