Страница 27

Тут все резко посмотрели на Глобального, который весь последний час активно писал кому-то по телефону, так и не обронив ни слова. Последние его слова после входа в кабинет были: «Я сделал то, что должен был. У меня всё».

— Слушайте, а может в дурку его сдадим? На месяц-другой, — всё ещё искал варианты Кишинидзе. — Явно же не в себе парень. Молчит битый час. А ему ещё дом мне искать. Не Сому же доверять это дело.

— Батареи, дом, — пробубнил Григорий Сомов. — О себе всё думаете. О своих интересах. А Глобальному теперь без охраны в городе не показаться. Каждая не по-нашему лающая собака уже знает, что он сделал. И хочет укусить простого русского мужика без связей. Прав или не прав — не имеет значения. Подкараулит не здесь, так при случае. И реанимацией дело уже не ограничится. Камнями забьют, как в Средневековье. Дикари ёбанные. Так их ещё и вооружают. Мы с Кишкой семнадцать ножей и три ствола только в этом месяце по району разоружили. А что будет дальше? РПГ находить с гранатами по квартирам начнём?

Поморщившись от представления такой картины, не выдержал даже Хромов:

— Боря! Ну чего ты молчишь? Скажи уже, что думаешь?

Задержанный без наручников сантехник «до выяснения» вдруг поднял голову и выдал как на духу:

— А что мне надо сказать? Что у нас два фронта? Так это не новость. Но проблема не в том, что чёрные орды свои законы поверх наших кладут, заодно и на нас положив с усмешкой. А в том, что нет у нас проблем со свободой слова, мнений и действий. Но есть проблема с тем, что возникает после выражения этих мнений. И вот мне интересно, за что мне быстрее срок дадут, за то, что ребёнка от насилия защитил или за то, что высказался по этому мнению в свободной форме?

— Боря, ты говори, да не заговаривайся, — тут же выдал Хромов рекомендацию по инерции. — А то наговоришь сейчас ещё на статью! А статьи известные.

— Я что тебе, расист? Я насильникам лица поломал без оглядки. И только! — тут же добавил на эмоциях Глобальный. — Каждый из вас, думаю, поступил бы точно так же. Мне без разницы какой они национальности и какого вероисповедания. Если человек говно и сукин сын, то он в любой одежде говно и сукин сын. А я защищал ребёнка! — и боря повернулся к грузину за поддержкой. — Арсен, будь это твой ребёнок, ты бы разбирался, кто там перед тобой?

— Нет, — уверенно ответил Кишинидзе. — Наши, отечественные, ничуть не хуже их, заморских. Но мы их детей не трогаем. И от наших пусть подальше держаться.

— Вот и у меня будь возможность всё отмотать назад, ничего бы не поменял, — продолжил Боря. — Но если те за окном стоят даже за «таких» своих, то нам как раз «в целом такие» в нашем социуме нахуй не сдались! Вот моё мнение, мужики.

Глава 12

Восьмое Марта: день бонусов и прочих плюшек

Зазвонил телефон. Хромов метнулся к стационарному телефону, нервно подхватил трубку и ответил стальным голосом:

— Да!.. Вы уверены?.. Понял… Принял… Так точно!

Договорив с полковником Кашиным, майор вернул трубку на место и оповестил всех в кабинете:

— Кафешка горит.

— Какая кафешка? — спросил Кишинидзе, так как все точки общепита в городе знал. Лично посетил, не чуждый дегустаций. Так методом проб и ошибок мог хоть кулинарную карту составлять.