Страница 9

— Только на патрулирование. — Лукас протянул мне арбалет. Быстро окинув взглядом помещение, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, он спросил: — А как у тебя дела с... ну, с едой?

— Я бы не отказалась подкрепиться по-настоящему, но пока обхожусь тем, что есть.

— То есть? Я вздохнула:

— Иногда они разрешают нам выходить на крышу гаража. Во время перерывов. Чаще всего мне удается остаться там на пару минут в одиночестве.

Лукас не понял.

— И что?

— А то, что в Нью-Йорке много голубей и они не очень-то быстрые. Понял?

Он скорчил гримасу, иронизируя над собственным отвращением, и я захохотала. Мой смех эхом отразился от сводчатого потолка туннеля. Лицо Лукаса смягчилось.

— Та самая улыбка. Господи, как мне не хватает твоего счастливого лица!

— А я просто по тебе скучаю. — Я положила ладонь на его руку, лежавшую на арбалете. — Мы с тобой теперь видимся даже реже, чем когда нам запрещали встречаться. Долго еще придется это терпеть?

— Клянусь, я над этим работаю. С деньгами сложно, но за последние несколько месяцев я сумел немного отложить. Еще недостаточно, конечно, но уже что-то. Как только я выполню свои обязательства и у меня будет чуть больше свободного времени, я найду какую-нибудь работу в городе. Халтуру за черную наличку.

— Что это значит — черная наличка?

— Это значит, тебе платят меньше минимальной зарплаты, зато ни ты, ни босс не включаете это в налоговую декларацию.

Значит, работа будет тяжелой и грязной, например таскать ящики или вывозить мусор. Ужасно, что Лукасу придется этим заниматься, но в каком-то смысле я была в восторге от того, что он готов делать это ради нас.

— Что-то мне это совсем не кажется практическим обучением. — К нам подошла Кейт.

— Мама, дай нам передышку, — ответил Лукас. — Мы с Бьянкой толком и поговорить не можем.

— Я знаю, что это трудно. — Ее голос вдруг сделался мягче, чем обычно. — Мы с твоим отцом познакомились в нью-орлеанской ячейке. Там были такие церберы, что по сравнению с ними здесь просто курорт. Если мы виделись пять минут в день, этот день считался очень удачным.

Лукас замер. Я знала, что Кейт редко говорит с ним о его отце. С трудом скрывая нетерпение, он спросил:

— И что — вы ходили вместе патрулировать?

— Иногда. — Кейт уже отвернулась от нас, жесткая, как всегда. Минута слабости прошла слишком быстро. — Элиза говорит, ты быстро набираешь форму, Бьянка. Не хочешь присоединиться к нашему патрулю?

— Правда? — Лукас ужасно воодушевился: наконец-то мы сможем провести какое-то время вместе!

Мне бы тоже хотелось обрадоваться — я так по нему скучала, что иногда ночами чуть с ума не сходила, — но мысль о том, чтобы присоединиться к охоте на вампиров, меня пугала.

Кейт ничего не заметила, просто сказала:

— Как насчет завтра?

— Завтра, — повторил Лукас.

Я быстро обняла его, но глаза не закрыла, наоборот, внимательно смотрела на охотников, точивших свои ножи.

Вообще-то, я, конечно, могла отказаться. Соврать, что у меня болит голова, или меня тошнит, или еще что-нибудь в этом роде. Но мне требовалась свежая кровь, и, что еще важнее, я хотела побыть наконец с Лукасом.

А это значит, что я собиралась начать свою карьеру в качестве единственного в мире вампира — охотника на вампиров.

Элиза сказала, что мой первый выход будет обычным патрулированием в зоне, которую все профессионалы давно изучили. Учитывая, что мое знание Нью-Йорка основывалось на кинофильмах, в основном романтических комедиях, место нашего дежурства показалось мне очень странным.

— Вампиры в Центральном парке? Там, где ездят все эти кареты?

Лукас усмехнулся:

— Парк куда больше, чем ты думаешь. И чем дальше на север идешь, тем более диким он становится.

Мы выбрались из переоборудованного туристического автобуса и вошли в парк. Летний вечер был теплым, в воздухе ощущалось дуновение легкого ветерка, похожего на вздохи. Я с надеждой посмотрела в небо, но городские огни полностью затмевали звезды.

— Я пойду с Бьянкой, — сказал Лукас, когда все начали разбредаться в разные стороны.

Эдуардо нахмурился: