Страница 33

— Пойдемте домой, — сказала она. — Я вижу, вы на природе быстро дичаете.

— Не смею спорить. — Ржевский нехотя поднялся. — Наташа, помимо того, что я давно мечтал вас вновь увидеть, у меня к вам весьма важное дело.

— Буду рада помочь. Если только…

— Что?

— Если это не очередная ваша шалость.

— Никак нет-с. Я прошу вас написать мне письмо…

— Вы хотите со мной переписываться?

— Почел бы за честь, графиня. Хотя, сказать по правде, я не большой охотник до чистописания. Вот ежели б вам чернильницу заправить…

— Спасибо, обычно я это делаю сама или прошу служанку, — бесхитростно поведала Наташа. — А почему вы так загадочно хмыкнули?

— Просто защекотало в горле, — Ржевский прокашлялся. — Письмо предназначено не для меня.

— А для кого же?

— Вы умеете хранить государственные секреты?

Глаза Наташи засияли.

— Я буду как могила!

— Это письмо Наполеону. Вы напишете его по — французски как будто бы от Жозефины.

— Его бывшей жены?

— Да.

— Но зачем?

— Этого я вам не могу сказать. Намекну лишь, что это письмо может сослужить добрую службу и мне, и всему Отечеству. Только нужно, чтобы оно было написано женской рукой. Ваша прелестная ручка, Наташенька, весьма подходит для этой цели.

— Спасибо, — пробормотала девушка, позволяя ему еще раз приложиться усами к своим пальчикам.

Глава 39. Письмо Наполеону

Когда Ржевский и Наташа вернулись в дом, Ржевский предложил ей уединиться в одной из комнат.

— И не мешало бы запереть дверь на ключ, — сказал он, делая таинственное лицо.

— Но-о, поручик, что о нас подумают? А Марья Карловна?..

— Это еще что за фрукт?

— Ах, вы не представляете! Это просто какой — то жандарм при моей матушке! Она сразу ей нажалуется. Вот увидите.

— Не нажалуется.

— Почему вы так уверены?

— А я ее в капусту порублю!

Но девушка все же вынудила поручика представиться своей матери, чтобы получить ее согласие.

Пожилая графиня нашлась в своей спальне. Она распоряжалась двумя служанками, которые старательно запихивали в огромный сундук ее платки, халаты и нижнее белье.

Измученная мать семейства, у которой кружилась голова от свалившихся на нее забот, встретила Ржевского радостным восклицанием и помутившимся рассудком.

— Петенька! Как ты возмужал! — Она бросилась ему на шею. — Мальчик мой, как тебе идет этот офицерский мундир. А усы! Усища — то какие себе отрастил!

— Маменька, что вы, это не Петя, — хмыкнула Наташа. — Петя пониже ростом и в плечах поуже.

— А ты, Соня, молчи, пока не спросили.

— Меня зовут Наташа…

— Как не стыдно, дочь моя! — отмахнулась графиня, целуя поручика попеременно в обе щеки. — Лишь бы перечить матери… Петенька, ты у меня стал настоящим мужчиной.

— Право же, сударыня, я никогда не переставал им быть, — скромно заметил поручик.

— Драгоценный мой…

— Кто такой — Петя? — через плечо поинтересовался Ржевский у Наташи. — Кто этот счастливец, черт возьми?

— Мой младший брат. Она только о нем и думает.

Наташе пришлось ущипнуть мать за руку, чтобы хоть как — нибудь привести ее в чувство. И пелена дурмана наконец спала с ее глаз.

— Пустите, сударь! — возмущенно проговорила графиня, резко отстранившись от поручика. — Что вы себе позволяете в отсутствие моего супруга?

— Ежели б не война да срочные дела, мадам, в отсутствие вашего супруга я мог бы позволить себе куда больше, — заявил ей на ухо поручик. — К тому же, я вас не ангажировал. Вы сами напросились, то бишь обознались.

Она в полном смятении приложила ладонь ко лбу.

— Что — то я сегодня не в себе.

— Понимаю, ваше сиятельство, такие хлопоты — сервизы, мебель, лошади… — Он приосанился. — Имею честь, поручик Ржевский!

Графиня всплеснула руками.