Страница 39

— Вы пруссак?

— Яволь, майн хер! По двоюродной прабабке отчима.

Французский капитан огляделся со все тем же гадливым выражением на лице.

— Капрал?! — удивился он, заметив в глубине комнаты Ржевского. — Что вы делаете в этом свинарнике?

— Искал, где бы выпить.

Капитан скривил губы, оглядывая его с головы до ног.

— В каком вы виде?! Не капрал, а чучело! Почему манжеты на локтях?

— Чтоб кулакам не мешали, — ответил Ржевский, не спеша направляясь к нему.

— Молчать! Почему грудь нараспашку?

— Заливал за воротник. Неплохое винцо было, между прочим.

Капитан выпучил глаза.

— Что за тон! Вы говорите с гвардейским офицером!

— Но все же не с парижской примадонной.

— Капрал, вы пьяны!

— Я бы и вам налил, капитан, да, жаль, один уксус остался.

Ржевский краем глаза приметил на своем пути увесистую табуретку.

Щеки француза раздувались от гнева.

— Вы позорите французскую армию!

— Велика важность.

— Я вас разжалую в солдаты!!

— А морда не треснет? — Ржевский взял табуретку в руку. — Господин капитан желает присесть?

И, не дожидаясь ответа, огрел его по лбу.

Не успев даже сказать «ma pauvre mere!» /«моя бедная мама!»/, француз рухнул ничком.

— Кажется, его хватил удар, — сказал Ржевский.

Раздев француза с помощью хозяина лавки, он примерил капитанский мундир.

— Будто на вас сшит, — зацокал языком Иосиф Соломоныч. — Вы на глазах растете в чине, господин поручик.

— От царя сей милости не дождешься, — усмехнулся Ржевский. — Кто смел, тот и съел.

Лавочник озабоченно сверкнул моноклем на бесчувственное тело француза:

— И что мине теперь делать с этим иродом?

— Сделайте ему обрезание. А как очнется, накормите мацой, чтоб не больно ругался. Счастливо оставаться, папаша!

Глава 45. Игра в четыре руки

Ржевский подошел к особняку прокурорши. Ветер катал по пустому двору клочья сена, помятая трава была усеяна конскими яблоками и прочими печальными следами поспешного бегства хозяев.

Когда Ржевский вошел в дом, у него заложило в ушах от тупых деревянно — чугунных звуков, сотрясавших стены.

— Это еще что за какофония?

Он быстро миновал пустую переднюю.

В гостиной незнакомая девушка в пышном белом платье играла на расстроенных клавикордах. Она была столь увлечена, что не услышала, как вошел поручик.

— Имею честь, поручик Ржевский! — сходу выпалил он пароль, неизменно открывавший перед ним все двери и окна столичных спален.

Девушка вскрикнула от неожиданности.

— Пардон, месье, — залепетала она, неловко подбирая платье, чтобы встать. — То есть бонжур, мерси…

— Не робейте, я не француз, — сказал он, остановив ее жестом. — Так, ради смеха вырядился.

Испуг в ее глазах сменился обычным женским любопытством.

— Как вас зовут, сударыня? — спросил Ржевский.

— Дуняша.

— А где госпожа прокурорша?

— Там же, где и прокурор. Они всей семьей подалась в Тульскую губернию.

— А вы, сударыня, кто им будете?

Девушка слегка замялась.

— Я? Так, седьмая вода на киселе.

— У вас неплохо получается, — поручик поиграл в воздухе пальцами. — Будто воробей по клавишам скачет.

— Меня Ольга Игнатьевна выучила.

Разрумянившись от похвалы, она стала наигрывать какой — то менуэт.

«Музыка дрянь, зато малышка чертовски хороша», — подумал Ржевский.

Подойдя поближе, он склонился над девушкой. Его уха коснулся ее русый локон.

— Вы тоже играете? — спросила она, не поворачивая головы.

— С грехом пополам.

— Это как же?

— Сейчас покажу. Позвольте присоседиться?

— Угу-м.

Взяв стул, он присел рядом.