Страница 60

О, не ступай за грань сковороды,

чтоб шкурка твоя добрая шипела,

в печальных очертаниях Шопена

приобретая видимость еды!

Скорей на дачу, к долгому труду!

Там, отвергая праздность и забаву,

из хлопьев снега вылепим мы бабу

и нарисуем домик и трубу.

Ты побежишь раздетым по двору,

но я не упрекну тебя ни словом.

Я стану говорить старинным слогом, —

иди ко мне, играй со мной в игру!

Андрей ВОЗНЕСЕНСКИЙ

Заячье отступление

из поэмы «Треугольные уши»

Фиеста феерий!

Фатальная зависть!

Долой Рафаэля!

Да здравствует заяц!

Жил огненно-рыжий охотник Мишель.

Из зайца он сделал, мошенник, мишень.

Дабы добывать ежедневный пирог,

он в зайца стрелял через задний порог.

А зайка, а зайка бежал по параболе.

Его не убили, его не поранили.

Не делали «пиф» и не делали >паф> —

он сам испугался, случайно упав.

А зайка, а зайка

уже — боже мой!

Он белый, как сайка.

Он антиживой.

Распалась семья,

в которой семь я,

а восьмой,

мерцающий, как неон,

говорит, что и он — не он.

Фазиль ИСКАНДЕР

Баллада о зайчике Роуфе,

охотничьем сыне Баграте,

чуреке и чебуреке

У злобы — свои законы,

у чести свои права.

Есть заяц, и есть охотник.

Инжир, курага, айва.

За рынком у старой хашной

сошлись они, аккурат,

заяц по имени Роуф

и охотничий сын Баграт.

Лил на ущелье месяц

свой черный венозный свет.

И сказал Баграт: — Нэнавижу! —

и вскинул свой пистолет.

И в хашной умолкли споры,

когда он привстал в седле.

Но пуля в стволе молчала.

Молчала пуля в стволе.

Она молчала как рыба,