Страница 63

Был дождик в полусне, канун исходам.

Был зайчик на стене, была охота.

Был дачный перегон, грибы, сугробы.

Варили самогон.

Зачем? А чтобы.

Варили вермишель.

Когда? Вначале.

Когда еще — Мишель, ау! — кричали.

Меж всех этих забот, охот, получек он был как словно тот скрипичный ключик.

Он смутно различал сквозь суть причины концы иных начал, иной кручины.

Диван вносили в дом, тахту с буфетом.

Но суть была не в том, а в том и в этом.

И пусть он не был тем, а все ж заметим, что был он между тем, и тем, и этим.

Он частью был всего, что было тоже.

А впрочем, ничего.

Владлен Бахнов

(1924–1994)

«Белеет парус одинокий…»

Александр ТВАРДОВСКИЙ

Парус, парус…

Шел я, от ходьбы упарясь,

По-пехотному, пешком.

Шел и вдруг увидел парус

Прямо в море голубом.

А по совести признаться.

Между нами говоря,

Парус — он не станет, братцы,

Даром по морю болтаться

И белеть в тумане зря.

Я до выдумки охочий,

И подумал я тайком:

Что он ищет днем и ночью

И чего, промежду прочим,

Кинул он в краю родном?

Почему он все маячит.

Все белеет над водой?

Счастья ищет — не иначе.

Вот так, думаю, задача,

Елки-палки — лес густой!

Ах ты парус-парусище.

Счастья ищешь? Вот чудак!

Присмотрелся: нет, не ищет.

Показалось только так…

Сел я, значит, на пригорке.

Скрутку в палец толщиной

Закурил я из махорки

Для завесы дымовой.

(В нашем деле, если горько.

Если что-нибудь не так.

Выручает нас махорка.

Дело, стало быть, табак.

Без махорки — как без рук,

Как на празднике без брюк.)

И меня от той махорки

Осенило на пригорке:

Хочет бури парус мой!

Как сказал бы Вася Теркин:

— Будто в бурях есть покой!

Павел АНТОКОЛЬСКИЙ

Парусиада

Да, он, мятежный, просит бури,

Летящей в грохоте тирад,

В неописуемом сумбуре

Над Эйфелевой башней, над

Тулузой, Тулой, Сальвадором,

Сорбонной, черт ее дери,

Над склеротическим собором