Страница 62

Михаил СВЕТЛОВ

Сто двадцать лет спустя

Не в «ЗИЛах» и не в новеньких «Победах»,

не думая, что станут в них стрелять,

два зайчика на двух велосипедах

отправились немножко погулять.

Но, по ошибке взятый на поруки,

большая сволочь и антисемит,

охотник к ним протягивает руки

и гнусными зубами шевелит.

Сейчас начнутся грозные событья.

Мой зайчик закачается в седле.

Но чтоб не допускать кровопролитья,

живут мои герои на земле.

И если уж дойдет до столкновенья,

я крови все равно не допущу:

я встану посреди стихотворенья,

охотника в лягушку превращу.

И вы не бойтесь, глупенькие зайки:

я в случае чего вас воскрешу.

Куплю вам в ГУМе трусики и майки

и на свою жилплощадь пропишу.

Я дам вам пряник и другие сласти,

надену октябрятские значки.

Не надо плакать при Советской власти!

Утрите ваши слезы, дурачки!

Пускай горит на мордочках румянец!

Охотника не бойтесь моего!

Я пошутил, ведь он — вегетарьянец,

мясная пища — гибель для него.

Мне вся его семья давно знакома.

Он не имел оружия вовек.

Он просто заместитель управдома,

вполне интеллигентный человек.

Ярослав СМЕЛЯКОВ

Строгая морковь

Не в смысле каких деклараций,

не пафоса ради, ей-ей,

мне нравятся серые зайцы —

те золушки наших полей.

Мне праздника лучшего нету,

чем видеть опять и опять —

по этому белому свету

тот заяц идет погулять.

Ни шелка на нем, ни шевьота.

Ни юбок на нем, ни рубах.

Как красный колпак санкюлота —

морковка в суровых зубах.

Не плод экзотический юга,

чья дряблая кожа пестра, —

а скромная дочь огорода,

больших удобрений сестра…

Но грозный, как тень трибунала,

сидит на своем чердаке