Страница 8

Наши обновы давно уж не новы:

Киев и Новгород! Псков и Москва!

В наших речах — курский свист соловьиный,

Волга и Днепр! Океан и фиорд!

В наших речах — грохот снежной лавины,

Ржанье и топот Батыевых орд!

В наших глазах — золотой щит Олега,

Плеть Иоанна! Курганная тишь?

Мертвенный холод Байкальского снега,

Пламя Москвы и плененный Париж!

Эй, на запятки! Не вам ли завялым

Путь преградить разъярившимся нам?

Или, озлившись, мы хлопнем Уралом

По напомаженным вашим башкам!

В наших плечах — беломорские скалы!

В наших ушах — храп медвежьих берлог!

В наших сердцах — самоцветы Урала!

В нашей груди — древний каменный бог!

ГРУЗОВИК № 1317

1

Весь машинный свой век, каждый день по утрам

Волоча свои старые шины,

По брезгливым гранитным колонным домам

Развозил он шампанские вина!

И глотали в свои погреба-животы

Эти вина по бочкам с присеста

Их раскрытые настежь гранитные рты —

Обожженные жаждой подъезды.

И гудя, и шумя,

И кряхтя, и гремя,

Весь свой век должен был по подъездам таскаться

Грузовик № 1317.

2

Но однажды наутро у этих домов

Были начисто выбиты стекла!

И панель вокруг них вглубь на много шагов

От вина и от крови промокла!

«Эй, подвалы, чья доля лежит издавна

Под любым каблуком на паркете,

Выходите на Невский — ломать времена!

Выходите — шагать по столетьям!»

И гудя, и шумя,

И кряхтя, и гремя,

Покатил за Свободу по улицам драться

Грузовик № 1317.

3

Но открылись фронты! О, услышав сигнал,

Он увесисто и кривобоко

Наступал, отступал и опять наступал

От Варшавы до Владивостока.