Страница 9

Не берусь точно утверждать, чем именно обворожил Алексей Петрович Елену Сергеевну. То ли галантерейным обхождением, то ли умением художественно вышивать.

Но факт тот, что обворожил.

Через каких-нибудь три месяца они стали мужем и женой. Этому можно бы только радоваться, если бы события не продолжали развиваться в том же стремительном темпе.

Не прошло и полгода, как супруг неожиданно заявил:

— После обеда я с тобой развожусь.

У Елены Сергеевны потемнело в глазах.

— Да ты не волнуйся, — успокоил ее супруг, — ведь мы разведемся нарочно, для видимости. Понимаешь?

Поскольку жена не понимала, Алексей Петрович спокойно, терпеливо, как задачку отстающему ученику, разъяснил:

— Все очень просто. Как только я переехал к тебе, меня, увы, сняли с очереди на получение комнаты. Одной твоей нам явно мало. Мы временно оформим развод, я тоже получу площадь, а затем… Затем откроется блестящая возможность приобрести большую отдельную квартиру.

Позднее Елена Сергеевна горячо уверяла, что она долго не соглашалась на эту сделку. Возможно, но тут ведь дело не в сроках обдумывания, а в окончательном решении.

— Что ж, — вздохнула она, — если ты так настаиваешь, пиши заявление.

— Нет, — сказал муж, — пиши ты. Когда подает на развод женщина, это выглядит благороднее.

Но какое уж тут благородство!

Муж, перейдя от художественного вышивания к художественному вранью, продиктовал, а жена послушно написала: не уважаем, не любим друг друга!

И два молодых московских инженера отправились с этой филькиной грамотой в суд, нс моргнув глазом, хором сказали:

— Разведите нас побыстрее. А то нам буквально противно рядом стоять!

Мы беседовали с Алексеем Петровичем, и он клялся, что ничего дурного в своих действиях не усматривает. Он, видите ли, получив площадь, взял бы к себе мать. И в конечном счете имел бы от государства ровно столько, сколько положено на него с домочадцами:

— Тютелька в тютельку!

Все это, может быть, и так, но у нас нет никакой охоты заниматься подобным подсчетом: не в нем суть.

Люди поженились, предварительно объяснившись, надо полагать, в своих высоких чувствах, и сами же осквернили эти чувства публичным обманом. К тому же Алексей Петрович так вошел в роль разводящегося, что после суда домой вообще не вернулся.

То ли его в последний момент не устроило качество домашней стирки рубашек, то ли созрел в голове новый хитроумный план получения отдельной жилплощади для убежденного холостяка…

Елена Сергеевна пришла сначала к прокурору, потом в редакцию и, едва сдерживая слезы, потребовала:

— Прохватите Алексея Петровича. Он нехороший.

Безусловно. А сама она как выглядит в этой истории?

— Зачем же вы вышли замуж за человека, не успев хоть немного узнать его?

— Да, но ведь я слышала отзывы сослуживцев: он такой прилежный работник!

Как будто ей предстояло с ним налаживать не семейную жизнь, а автоматическую поточную линию!

Все тот же старый разговор о торопливости. Люди бегут в загс, как на пожар, а потом, спохватившись, шумят:

— Спасите! Горю!

И самое горькое, что пепел остался не только от чувств, но и от принципов, которые Елена Сергеевна разменяла на мифические квадратные метры.

Точно те же стремления заставили другую москвичку, Анну Васильевну, внезапно ощутить необходимость в прибавлении семейства. О чем и свидетельствовала справка, представленная ею в отдел учета и распределения жилой площади. Поэтому и квартиру ей дали побольше.