Страница 7

ДЕТЕКТИВЫ О РАЗВЕДЧИКАХ

Памфлет-пародия

Леонид Карпович, урожденный Антонов, без определенных жизненных интересов, обезденежел. Не то чтобы на четвертинку, на кружку пива не хватало. А душа отчаянно требовала: «Хоть что-нибудь!..»

Она и подсказала попытать счастья у пивного ларька.

Со страдальческим взглядом Леонид Карпович медленно прошелся вдоль очереди страждавших, нетерпеливо выкрикивавших: «Быстрей! Не задерживай! Всем хочется!..»

Увы! Ни одной знакомой личности!..

Подбегая, запыхавшись, к третьему ларьку, Леонид Карпович издал радостный возглас — увидел приятеля, урожденного Плеваки-на. Явно навеселе, Плевакин отходил от прилавка, и как раз в его сторону, и так аппетитно слизывал с верхней губы остатки пивной пены, что Леонид Карпович почувствовал себя наинесчастнейшим человеком во всей вселенной.

Не встречались они лет десять, и просить добавить семнадцать копеек с налету было неудобно.

Леонид Карпович бессильно прильнул к груди приятеля и, жадно вдыхая исходящий от него пивной аромат, начал издалека — тоскливо поведал, что перебрал немало профессий, и все напрасно. Такой, чтобы всегда хватало хотя бы на кружку пива, тонко намекнул он, не нашел.

— Не там искал, — снисходительно заметил Плевакин. — Поедем. Открою тайну по старой дружбе. Для скорости перехватим такси.

Плевакин вытащил из пухлого бумажника пятерку, взмахнул ею трижды над иностранной шляпой, и, как в сказке, к ним услужливо подкатил совершенно вежливый таксист.

Еще больше поразился Леонид Карпович, когда Плевакин, отперев дверь квартиры, вполголоса горделиво сообщил:

— Здесь, в этой собственной кооперативной квартире Дома писателей, обитает — кто бы ты думал? — всесоюзно известный литератор-приключенец Роберт Неуловимый. Читал, конечно?

— Одну книжку прочел, «Летучий голландец» прозывается, — также вполголоса ответил Леонид Карпович и, опасаясь, как бы его не услышал автор многочисленных детективно-приключенческих творений, шепотом добавил: — Откровенно говоря, ремесленничество, но занимательно. Умеет, стервец, отвлечь от всего жизненно важного.

— Спасибо за откровенность, — низко поклонился Плевакин. — Самый удобный момент представиться: Роберт Неуловимый собственной персоной приветствует тебя, старого друга, в своей творческой мастерской.

— Изв… Изв… — растерялся и еще больше испугался Леонид Карпович.

— Ничего, не впервые… Пусть, Леонид, мы ремесленники, но тиражам наших детективно-приключенческих книг позавидует сам Лев Толстой, не говоря уже о всех прочих. Мой «Летучий голландец», например, переиздавался тринадцать раз, не считая изданий в других соцстранах. Тираж перевалил за миллион! Каково, а? Мы, литераторы-приключенцы, самые читаемые. Значит, самые любимые, значит, самые нужные. А почему? Да потому, что в наш век трезвого реализма именно мы воспеваем романтику подвига, мужества, героизма. Эту приключенческую романтику мы и кладем на алтарь воспитания молодого поколения, основной массы наших читателей. И ты будешь.

— Воспитываться?

— Воспитывать.

— Я?! — изумился Леонид Карпович.

— Да, ты, — спокойно подтвердил Роберт Неуловимый, достав из книжного шкафа бутылку египетского коньяка. — Если, конечно, хочешь пожить по-человечески. Открой» тонизирующее, а я принесу приложение. Холостячу сейчас — жена отдыхает в Доме творчества писателей.

«Приложение» подтверждало, что Роберт Неуловимый действительно преуспевает: красная рыбка, такого же цвета икорка, крабы…