Страница 9

Все зашумели.

— Говори о деле!

— Лучше совсем не говори, а то мне уже страшно!

— Он не может остановиться, пока не получит по шее!

— Достаточно, что вчера он полтора часа доказывал, что долг — это обязанность, а обязанность — это долг, поэтому наш общий долг…

— Ну, хватит! Так конкретно что будем делать? — прервал профорг.

Со всех сторон посыпались предложения:

— Давайте писать повыше! С копией?

— И все подпишем!

— Вряд ли будет хорошо. Не припишут ли нам заговор?

— Какой заговор? Разве мы обязаны вечно молчать?

— Ну, ладно… Так что будем писать?

— Все подряд!

Профорг взял лист бумаги и, громко излагая, стал записывать:

— Холодильник из учреждения перевез к себе на квартиру…

— Перевез? — хором поддержали сослуживцы, как будто читая литанию[4] пресвятой девы Марии.

— Ковер…

— …увез, — запели сослуживцы.

— Казенные покрышки на свой «Москвич»…

— …надел… е-е-ел… — подтягивали еще дружнее.

— Путевку, полученную для кассирши, на свою жену…

— …оформил… и-и-ил, — тонкими и басистыми голосами вторил коллектив.

— Квартиру брату…

— Устроил!

— Из государственных материалов дачу себе построил…

— Построил!

— На этом и кончаем: «Просим проверить факты на месте. Все подтвердят!»

— Все, все!

— А сейчас прошу расписаться. Кто первым? — предложил профорг.

Дружный хор коллектива сразу замолк.

— А может быть, изберем представителя, он пойдет и от нашего имени потребует, — промычал несмелый голосок из угла.

— Знаете, жалоба — начнут копаться…

— Неприятности всевозможные… Так, может быть, действительно лучше представителя?

Представителем единогласно был избран снабженец. Как самый благородный, изворотливый и отважный.

На другой день сослуживцам опять было не до работы. Все топтались у дверей приемной шефа. Подкарауливали своего уполномоченного представителя.

И вдруг он пулей вылетел из дверей. Сослуживцы едва успели его за полу ухватить. Бросились расспрашивать.

— Ну?