Страница 10

Проклятие юнцу надменному,

Что перед старцем не встает.

Проклятье трусу в дни обычные.

Проклятье дважды на войне.

Вам, алчные, вам, безразличные,

Проклятье с трусом наравне.

Мне все народы очень нравятся,

И трижды будет проклят тот.

Кто вздумает,

кто попытается

Чернить какой-нибудь народ.

Да будет проклят друг,

которого

Не дозовешься в час беды!

И проклят голос петь готового

В любом кругу, на все лады?

* * *

На пенсию выходят ветераны,

Заслуги их, и подвиги, и раны

Забыть годам грядущим не дано.

А чем заняться этим людям старым.

Прильнув к перу, предаться мемуарам

Иль по соседним разбрестись бульварам

Затем, чтобы сражаться в домино?

Для поздних лет не все тропинки торны,

Зато любви все возрасты покорны.

Ее кавказский пленник я по гроб.

В отставку? Нет! Милы мне женщин чары,

Они мои давнишние сардары.

Пишу стихи о них, а мемуары

Писать не стану — лучше пуля в лоб!

* * *

«Смотри: он сед, как выси гор,

А роль избрал лжеца отпетого!» —

«Чей он отец? Еще позор

На сына ляжет из-за этого».

«Глянь, молод он, а как матёр.

Ложь мелет с хитростью бесовскою!» —

«А чей он сын? Еще позор

Падет на голову отцовскую!»

РАЗВЕ ТОТ МУЖЧИНА?

Кто безумно и беспечно

Хохотать способен вечно.

Разве тот мужчина?

Кто не гнулся под мечами

И всю жизнь не знал печали.

Разве тот мужчина?

Кто в заздравном даже слове

Умудрялся хмурить брови,

Разве тот мужчина?

Кто смертельно не влюблялся,