Страница 11

Станут губы красны от помады,

А щетина от пудры бела.

И забудешь ты горечь досады,

Только дальше держись от стола.

Жаль, нам статью нельзя обменяться,

Чтоб в кругу молодых и старух

Мог бы в платье моем появляться

Твой лишившийся храбрости дух.

К людям в души заглядывать сложно.

Лишь беде предстают их черты,

и она установит, возможно,

Что походишь на женщину ты.

АД

О том на Кавказе поныне

Преданье живет неспроста,

Что в проклятой богом теснине

Разверзнуты ада врата.

От века за теми вратами

Посмертно попавшие в ад

С безмолвно кричащими ртами

В огне языкатом горят.

Здесь пункт остановок конечных,

И, вдаль устремившие взгляд,

Два горца, два стража извечных,

У врат преисподней стоят.

Черны на обоих одежды.

Как тучи на склонах горы.

Оставь на пороге надежды.

 Вступающий в тартарары!

И с огненной бездною рядом

Я встал и спросил часовых:

«Какие грехи наши адом

Караются прежде других?

От предубеждений свободный.

Слыхал я,

что первыми в ад

Бросают за грех первородный

Всех прелюбодеев подряд.

А может, вначале пьянчужек

Бросать туда дьявол горазд.

Где бражникам пенистых кружек

Никто никогда не подаст?

А может, почтенные стражи,

Иной существует черед,

И воры возглавить за кражи

Обязаны грешников ход?»

Ответил мне каменный стражник.

Чья пепла седей борода:

«И вор, и любовник, и бражник

Не первыми входят сюда.

Тому предпочтенье, кто ближним