Страница 4

— Щепочка, конечно, пустяковая, — поставил он диагноз, — но вам придется долго ждать. Наш мастер очень занят.

— Ну, сколько ждать? — спросил я. — Час, два?

Он ласково усмехнулся и посмотрел на меня с состраданием.

— Неделю, две… Да, пожалуй, две. Не меньше. У мастера сейчас дел по горло. Мы бы, конечно, с полным удовольствием, но вы уж извините…

— Да ведь тут делать-то нечего, пять минут — и готово, — не унимался я.

— Здесь пять минут, там десять, — вздохнул он. — Так и целый день пройдет. А работать-то мастеру когда?

— Как когда работать? — удивился я. — У вас же ремонт металлоизделий, и чайник — металлоизделие. Запаять чайник — это тоже работа. Или, может быть, я тут чего-то недопонимаю?

— Изделие изделию рознь, — задумчиво пробормотал приемщик. — Да вы бы лучше сами запаяли чайничек-то. Купили бы электропаяльник, там в инструкции все сказано, что да как… Милое дело! А у нас две недели…

Это была хорошая идея, но меня уже разобрало любопытство.

— Позвольте, я сам поговорю с мастером, может быть, он согласится сделать быстрее.

— Мастера сейчас нет, — суховато сказал приемщик. — И вообще тут не частная лавочка. Этак каждый клиент начнет шушукаться с мастерами, доплачивать им за срочность, за качество… пойдут чаевые… левые заработки… Нет, нет! Мы калымщиков не держим!

— Если мастера нет в мастерской, — предположил я, — то, может, он работает на дому?

— Не совсем так… Но это уже, извините, наше дело.

— Согласен. И все-таки я хотел бы с ним встретиться. Ну, скажем, для консультации по паяльной части.

После некоторых препирательств мне назвали домашний адрес мастера, и я без промедления отправился к нему. Однако дома его в самом деле не было; как я узнал, он паял и лудил купол планетария, отчего квартальный план мастерской перевыполнялся сразу на пятьсот с чем-то процентов.

Правда, и работы ему там хватало. На две недели…

Что хорошо кончается?

Кто и когда выстрадал примиренческий афоризм «Все хорошо, что хорошо кончается» — неизвестно. Можно предположить только, что человек этот был мягкий, покладистый, отходчивый.

Мы тоже не злопамятны.

Из этого «мы» надо, понятно, исключить доблестных анонимщиков, непреклонных сутяг, дотошных кляузников и прочих занозистых субъектов, лелеющих мечту расквитаться за свои мизерные персональные обиды едва ли не со всей Вселенной.

Учитывая, однако, что число таких отмстителей в нашем обществе выражается бесконечно малой величиной, вернемся к незлопамятным. Точнее говоря к тем, которые ежедневно выступают на скрипучих подмостках бытия в ролях клиентов, пациентов, посетителей, пассажиров и иных действующих лиц, подвергаемых обслуживанию.

Как известно, эта сфера пока что ковыляет за нашими резво семенящими запросами, сильно прихрамывая. Еще не везде к нам относятся с отеческой заботой и материнской нежностью. Кое-кто норовит отмахнуться от нас как от надсадно зудящих комаров. Время от времени нам не очень тонко намекают, что мы не ахти какие аристократы, не голубых кровей, а потому-де можем оставить свои претензии при себе. Короче, призыв к покупателю и продавцу насчет взаимной вежливости пока что более актуален для продавца.

На этом общем фоне инциденты, которые стряслись с рядом незлопамятных граждан, отнюдь не потрясают. Они представляются вполне обыденными. Тем более, что и никаких ужасных последствий из них не проистекло. Напротив, тут, кажется, как раз к месту умиротворяющая формула: все хорошо, что хорошо кончается.

Ну, в самом деле, возьмем хотя бы случай с артистом С. — баянистом-профессионалом. Конечно, мы понимаем, что баян для него не просто музыкальный ящик серийного выпуска, а нечто несравненно более интимное и дорогое. С этим баяном он не разлучается уже двадцать лет — с ним в обнимку пересекает отдаленные параллели и меридианы, в том числе и зарубежные. Куда бы ни пошел или ни поехал артист — баян у него, что называется, с рук не сходит. Даже в самолете он не опустит родимый инструмент на пол, а «усадит» его в кресло и сам станет рядом; если же сядет, то и баян непременно возьмет на руки. Вот такая любовь. А в общем, ничего странного.

Странности начались в Степнянском аэропорту, откуда С. должен был лететь в Москву.