Страница 8

И закручивал лихо,

Пускаясь в любовную

Неразбериху.

Нам жены простили

Измены в походах,

Уютом встречают нас

Отпуск и отдых.

Чего же, друзья,

Мы склонились устало,

С тяжелым раздумьем

Над легким бокалом?

Большая дорога манит

издалече,

Зовет к приключеньям

Сторонка чужая.

Веселые вдовы

Выходят навстречу,

Печальные женщины

Нас провожают…

Но смрадный осадок

На долгие сроки,

Но стыд, как пощечина,

Ляжет на щеки.

Простите нам, жены!

Прости нам, эпоха,

Гусарских традиций

Проклятую похоть!

1928.

ПИСЬМО

К моему смешному языку

Ты не будь жестокой и придирчивой, —

Я ведь не профессор МГУ,

А всего лишь

Скромный сын Бердичева.

Ты меня хотя бы для приличья

Выслушай, красивая и шустрая,

Душу сквозь мое косноязычье,

Как тепло сквозь полушубок,

Чувствуя.

Будь я не еврей, а падишах,

Мне б, наверно, делать было нечего,

Я бы упражнялся в падежах

Целый день —

С утра до вечера.

Грамматика кипела бы ключом!

— Кого-чего…

— Кому-чему…

— О ком, о чем.

Вот ты думаешь, что я чудак:

Был серьезен,

А кончаю шуткой.

Что поделать!

Все евреи так —

Не сидят на месте

Ни минутки.

Ночь над общежитием встает

И заглядывает в эти строки.