Страница 7

— Вот то-то и оно-то! Я. например, за свою жизнь рекомендовал в партию, кроме четы Обуховых, еще двенадцать человек. И осмелюсь, не хвастая, сказать, что любой из них в герои романа годится. Ей-богу! Я ручаюсь за всех за них целиком и в отдельности за каждого. Ну, а я? Я вам плохая тема?! Плохой герой?

— Браво! Браво, Евгений Николаевич! Правильно!

— То-то же… Ну, я. собственно, ото и хотел сказать. А теперь выпьем за будущих героев будущего романа писателя Бакланова «Семья Обуховых».

Писатель Бакланов подошел к Сысоеву и чокнулся с ним.

— Будет «Семья Обуховых»!

— Ну, посмотрим, посмотрим, вернее, почитаем, товарищ Бакланов!

Когда все выпили и завязался общий разговор, начальник строительства обратился к Бакланову:

— Прежде чем писать роман о семье Обуховых, я вам советую написать фельетон на тему «Забыты нежные лобзанья» или «Подписано — и с плеч долой».

— Только одно условие, — рассмеялся Обухов, — писателю Бакланову запрещается выбирать героя фельетона из присутствующих на нашем юбилее.

Андрей Максимович, хитро прищурившись, посмотрел на Обухова:

— Условие придётся отвергнуть. К сожалению, герой фельетона находится тоже за этим столом.

— Не я ли, господи? — шутливо и нараспев, по-церковному, спросил Сысоев.

— А это покажет будущее, — в тон ему ответил Андрей Максимович. — Если нет возражений, я расскажу одну историю, случившуюся действительно с одним из присутствующих.

— Просим, Андрей Максимыч, просим!

— Вспомнил я эту историю ещё в машине, когда сюда ехал и когда Обухов рассказывал мне, в какой строгости держит Евгений Николаевич тех, кого он рекомендовал в партию.

— Так и есть! — воскликнул Сысоев. — Попал, как гусь во щи!

— Реплики прошу не засчитывать в мой регламент… Да. Случилось это… Впрочем, неважно, когда это случилось. Есть у нас в управлении один довольно ответственный товарищ. Так вот однажды этот товарищ по поручению горкома поехал на один большой завод познакомиться в парторганизации завода, как там ведётся работа с кандидатами партии. И вот оказалось, что у пятнадцати кандидатов в члены партии стаж с довольно длинной и седой бородой. А двое из них пять лет в кандидатах, вроде тоже юбилей можно было справлять. Возмутился представитель горкома и попросил созвать заседание партийного комитета. Пригласили на заседание кандидатов с седым стажем, а заодно и тех коммунистов, которые им дали рекомендации. Ну, заседают, как полагается, воду пьют и речи льют. Наконец берёт слово представитель горкома. Говорил он немного, но очень горячо и убедительно, а закончил своё выступление так: «Я должен прямо сказать, что если кого из кандидатов придётся исключить за пассивность, то надо будет по-серьёзному поставить вопрос и о партийной ответственности рекомендующих, которые подписали рекомендации».

— Правильно! — не утерпел Сысоев, внимательно слушавший рассказ.

— Именно, Евгений Николаевич, точно такие возгласы и раздались на заседании, когда представитель горкома закончил речь. Да! И вот в это время секретарь парткома протягивает оратору через стол какую-то пожелтевшую от времени бумажку. Оратор взял бумажку в руки, глянул на неё. и пунцовая краска стыда залила его лицо. Это была рекомендация, написанная и подписанная км собственноручно; он ее дал пять лет тому назад одному из обсуждаемых кандидатов. Должен вам сказать, что вряд ли этот товарищ был когда-нибудь в более глупом и неприятном положении. Рекомендацию он давал ещё в то время, когда работал на этом же самом заводе секретарем цеховой парторганизации… Вот и вся история. Не правда ли, товарищ Бакланов, стоящая тема для фельетона?

Обухов мрачно спросил:

— Простите, Андрей Максимович, но вы сказали, что герой этого фельетона работает сейчас у нас в управлении и тоже здесь присутствует?

— Да. я это и сейчас утверждаю.

— Тогда прошу вас объясниться. Я единственный работник строительства из присутствующих здесь, и я категорически отвергаю…