Страница 6

— Хорошо, я скажу, кто писал эти записки. Но только развод уж теперь я потребую. Он писал эти записки.

— Кто он? Фёдор Иванович?

— Нет. Товарищ Федорчук писал. Пятнадцать лет тому назад писал. Да вот только у него память отшибло, а вместе с памятью потерял, видимо, и зрение, и совесть, и веру, ну, а значит, и мою любовь и уважение. Ясно? Всё!

Федорчук долго молчал. Потом он подошел к жене, опустился перед ней на колони и сказал только одно слово:

— Прости…

Через полчаса мы все четверо пили чай и мирно беседовали.

— Да, так как же это вы, товарищ Федорчук, свой собственный почерк не узнали? А?

— Ну, прямо, друзья-товарищи, затмение нашло. Да. по правде сказать, и почерк у меня изменился за пятнадцать лет. Ровность обуяла такая, что всё затмила. Очень я виноват перед всеми вами, а особенно перед Надюшей.

Секретарь сказал:

— Ну и ты, Надежда Семёновна, неправильно и очень жестоко поступила. Ведь могла бы сразу всё в шутку обернуть. А ты вон до чего довела.

— Нс знаю. Фёдор Иванович, кто из нас жестоко поступил. Он меня прямо в самое сердце поразил, когда высказал свои глупые подозрения. Вот я его и наказала. Ведь обидно! Раз не верит, значит, не любит, значит, сам нечист. Да оно, видимо, так и есть.

— Надюша, милая, да ты что?

— Ну, ладно, ладно, Отелло, верю и прощаю. Иди подай телеграмму, чтобы бабушка Маринку домой везла.

Маринка — это дочка Федорчуков. Надежда Семеновна, когда раздор получился, к бабушке в деревню её отправила.

С тех пор Надежда Семёновна иначе, как Отелло, своего мужа не называет. А тот не обижается и называет её Дездемоной. Вот и выходит, что если бы в суде подошли формально к такому делу, чего доброго, и разбили бы хорошую семью… Ну, давай подремлем, скоро рассвет.

* * *

На вокзал встречать семью Никита Иванович поехал вместе со мной.

Подошёл поезд. Из вагона вышла красивая, статная женщина, а за ней очень похожая на неё дочь.

— Ну, как ты тут жив, мой Отелло? Давай целуй как следует свою Дездемону.

Когда мы возвращались с вокзала, я спросил:

— Никита Иванович, так кто же вел тот процесс, о котором вы мне рассказывали?

— Судья вёл, — ответил он, пряча в пушистых усах улыбку. — Только он сейчас в Москве, в Министерство юстиции подвизается. А я в то время на металлургическом заводе работал. Судьёй меня всего три года назад избрали.

ЮБИЛЕЙ

Совещание окончилось в девять вечера. Когда все встали с мест, начальник строительства подозвал к себе главного инженера Обухова:

— Павел Семёнович, прошу тебя задержаться, по одному делу надо пссоветоваться.

Павел Семёнович сел в просторное кожаное кресло. Закурил. «Видимо, какое-нибудь срочное поручение, — подумал он, с грустной завистью глядя на выходивших. — Эх, несуразно получается!»

В этот вечер Павел Семенович договорился с женой отмстить в семейном, товарищеском кругу их общий, как они говорили, «день рождения»: двадцать лет тому назад на партийном собрании в Институте инженеров транспорт? Обухова и его будущую жену приняли в члены партии. Обухов на всю жизнь запомнил этот день и это собрание.

…Вот он идёт на трибуну. Надо рассказать свою биографию. Душевное волнение старается скрыть под внешним спокойствием. Проходя мимо президиума, Обухов встречается взглядами с ректором института Евгением Николаевичем Сысоевым, давшим ему рекомендацию для вступления в партию.

«Всё в порядке! Смелее!» — говорит взгляд Сысоева.

«Спасибо», — отвечает взгляд Обухова.