Страница 4

Но вот, к темноте попривыкли глаза.

Увидел он странный довольно пейзаж.

Стоит раскладушка по центру, а в ней

Лежит пожилой и мохнатый еврей,

И брови его, будто ветки сосны,

Кустятся на лбу, достают до десны,

Но это бы было еще ничего,

Когда бы не жуткие ногти его:

Желтые длинные когти скребли

Край раскладушки, тонувший в пыли,

А самый длиннющий на левой ноге

Мог стать беспроблемно героем легенд:

В длине достигал он, ну, метров пяти

И мог потолок неустанно скрести.

Так омерзел наш вампир в тот момент,

Что тут же, позорный оставив презент,

В летучую мышь обратился и вверх

Взметнулся - искать рядом психдиспансер. ═

Его поймал тут же Сосо де Подсос,

Крыло заломал и пнул больно под хвост,

Чем вновь Эухеньо в себя превратил,

И длинным ногтем у виска покрутил.

"Ты что, вампиреныш, не понял, урод?

Ты временно туп, иль вообще идиот?

Это же Кржиж, всех вампиров отец,

Клыков и когтей бесподобный творец!"

"Кто? Этот страшный мохнатый еврей?"

"Ты сам на себя посмотри, грязный гей!"

И так, слово за слово, шел диалог,

Пока Недокус не принес молоток.

Он тем молотком пригрозил Эухеньо,

И тот перешел от борьбы к отступленью.

"Послушайте! Все мы друг другу родня.

Раз я был неправ, то простите меня.

Я Кржижа клянусь почитать и любить,

Массаж ему делать и ногти пилить".

На том порешили. Вернулись наверх.

Пришел к Эухеньо нежданный успех.

С вампирами он на весь день затусил,

Шутил искрометно и радостен был.

Флори, Сосо, Брюс - все прониклись к нему

И все рассказали ему посему.

Из них самым древним вампиром был Кржиж,

Сосо был грузин, а вот Брюс был латыш,

Флори был любитель откушать коньяк,

Писал раньше под псевдонимом Бальзак -

Теперь, отойдя от писательских дел,

Он скрылся от мира и в замке осел.

Сосо был российским эстрадным певцом,

Потом был укушен вампирьим клыком

И стал вечно толст и акцент сохранил,

Мечтал сделать запись себя на винил.

А Брюс имя раньше другое носил

И телеведущим себя проявил,

Однако попал он вампиру в клыки,

И приняли в замок его мужики.

И в замке зажил с этих пор Похуеску.

Повесил на окна везде занавески,

Фиалки сажал и варенье варил,

И в общем и целом неплохо тусил.

В гостиной устроил салон красоты,

В делах маникюра достиг высоты.

Брюс и Сосо выбирали шеллак

И маникюр по-французски Бальзак,

Даже Кржижу сделал он маникюр.

Кряхтел тот и матом орал без купюр.

Затем педикюр стал осваивать он,

Чтоб ноготь зловещий был им побежден.

Девять ногтей удались на ура,

И вот меганогтя настала пора.

Но тут Эухеньо ждала западня:

Пытался он ноготь отрезать полдня,

Он несколько ножниц уже поломал,

А Кржиж же по-прежнему матом стонал.

Отчаявшись, взял Эухеньо топор

И этим себе подписал приговор.

Неладное чуя, открыл Кржиж глаза,

А после и рот, и проклятье сказал:

"Лех тизда"ен, мерзкий, страшный урод!

Взял мои когти ты в свой оборот,

Но я не стану и дальше терпеть.

Я пожелаю тебе умереть!

И замок пускай этот нахер падет

И под собою вас всех погребет!

А я улетаю, пожалуй, на Марс.

Делай, что хочешь, больной педераст!"

Ногтем он принялся резко крутить,

И это ему помогло воспарить.

После такой страшный вихрь приключился -

Наш Эухеньо лежал и молился.

Когда получилось немного привстать,

Земля стала резко под ним проседать,

Весь замок затем стал скрипеть и шататься.

Решил Эухеньо: время съебаться.

В мышь обернулся тогда Похуеску,

Крылом отшвырнул ногтевые обрезки,

Лавировал он меж летящих камней,

Но вспомнил внезапно про новых друзей.