Страница 6

В поле я выбежал, в кресло присел.

Сразу ремонтный процесс закипел.

Пока из бутыли я медленно пил,

Я в автожир аппарат превратил.

Поднялся я в небо и тронулся в путь.

Порой вспоминаю, и тянет всплакнуть.

Ненухер моя, горяча, недоступна,

Где-то вдали побеждает преступность...

Как хорошо, что теперь мы друзья:

Мой автожир, Похуеску да я".

Слушал его Эухеньо, рыдал.

Был он растроган и весь сострадал.

Потом отдышался, решился спросить:

"Боян, хочешь Мексику ты посетить?

Моих мы родителей там навестим,

Троцкого дом и Ушмаль посетим".

"Конечно, летим, - согласился Боян. -

Будешь ты штурман, а я - капитан.

Вместе Атлантику мы пролетим,

В Мексике круто с тобой притусим".

Боян развернул автожир и втопил.

Э. Похуеску себя укусил,

Чтоб убедиться, что это не сон,

Что друг настоящий был им обретен.

Они пролетели Бискайский залив,

На Понта Дельгада слегка закусив,

Продолжили путь. Разразилась гроза.

Боян Похуеску с волнением сказал:

"Ты знаешь, мой друг, я ведь много летал,

Но шторма такого еще не видал.

Боюсь, что не выдержит мой автожир,

Что шторм в автожире наделает дыр

И вхлам поломает нам весь аппарат.

Я думаю, что приземлиться пора.

Мне кажется, шторм нам ниспослан судьбой.

Оставшийся путь не осилим, друг мой.

Смотри, Эухеньо, под нами Бермуды!

На них запрещают любые фастфуды.

Мы можем туда полететь и пожить,

Правильно кушать, здоровыми быть".

Но только раскрыл Эухеньо ебло,

Как весь автожир дохуя затрясло.

И начали части его отлетать,

И молнии принялись их поджигать.

Распался на атомы весь автожир.

Один пассажир и второй пассажир

Со скоростью страшной направились вниз,

К хуям посылая природный каприз.

***

Смешались в одно небеса и вода.

Стихию ничто не могло обуздать.

Но время прошло, успокоилось море,

И дивное чудо предстало их взору:

Лодка - не лодка, корабль - не корабль.

Боян из них был наиболее храбр:

Подплыл, ухватился рукой за корму.

Залезть, впрочем, не удавалось ему.

Тогда Похуеску его подсадил,

И вскоре они уже оба без сил

Лежали на дне той диковинной шхуны.

Шуруп Боян робко потрогал латунный.

Остров Бермудский вдали засверкал.

Лодка несла их к подножию скал.

Спросил Похуеску: "Что делать, Боян?"

"Нужно использовать катамаран", -

Боян отозвался весомо и веско,

И взялся за дело наш друг Похуеску.

Педали крутил он вперед и вперед,

И катамаран совершил поворот -

Теперь они мчались на солнечный пляж,

Волну оседлали, словили кураж,

На берег их вынес лихой океан.

Герои покинули катамаран,

Но тут местный житель их взял в оборот.

Стал он кричать: "Собирайся, народ!

Тут двое приплыли а с ними-то, вот,

Явилась легенда, блять, ноги мне в рот!"

Народ собирался, стекался на пляж

И взялся бермудский вести арбитраж.

И наш Эухеньо из разговора

Пришел к пониманию сути их спора.

Тот катамаран был, читатель, не прост.

Его обсуждали и в гриву и в хвост,

Потерян он был уж лет двадцать назад

И начал по морю вершить променад.

Хозяин его как ребенка любил

Затем, что Пикассо подарен он был.

Художник его от руки расписал

И этим высокую ценность придал.

На левом борту и на правом борту

Пикассо изобразил по коту,

А между ними огромный омар

В клешнях держал пять электрогитар.

Эта картина на стиле кубизм

Олицетворяла экзистенциализм

И стоила, видно, немаленьких средств,

Могла даже пару составить наследств.

Бермудцы упорно пытались решить,