Страница 41

— Понятно, — ответил директор и вытянулся в струнку. — Что будете есть? Чем прикажете потчевать?

— Мы не ужинать сюда пришли, — твердо и со значением ответил Моргунов. На ваше усмотрение. Ясно?

— Ясно, — отчеканил директор.

Два официанта мгновенно принесли водку, коньяк, шампанское, черную икру, лососину и разную другую вкуснятину. Артисты принялись за ужин. Моргунов во время еды что-то шептал Сичкину и что-то записывал в блокнот. Наконец подозвал директора и попросил счет.

— Ну что вы, что вы, какой счет, — залебезил директор. — Вы же наши дорогие гости.

Женя подарил ему на прощанье еле заметную улыбку и дал руку, как взятку.

— Видишь, Боря, сказал он на улице.

А ты говорил о каких-то деньгах. А зачем? Я так давно ужинаю. Большое спасибо нашим «половым» и «органам».

Нельзя сказать, что игры с КГБ всегда сходили с рук Евгению Александровичу. Читатель постарше помнит, что был такой Юрий Владимирович Андропов, сначала член Политбюро, Председатель КГБ, а потом и генсек.

Однажды, выступая на юмористическом концерте, Моргунов с места в карьер начал так:

— Привет вам от Юрия Владимировича…

В зале гробовая тишина. У администраторов за кулисами после его слов, как у Труса, стали трястись ноги. Шутит Моргунов или нет? В любом случае опасно.

— Привет вам от Юрия Владимировича… — повторил Моргунов, радуясь тишине в зале. И потом, сделав паузу по всем законам театрального искусства, добавил: — Никулина.

Больше его на те юмористические концерты не звали. Как заметил один известный острослов: шут всегда был под колпаком.

ВОКРУГ СМЕХА И ЗАСТОЛЬЯ

Розыгрыш — это шутка

со знаком качества.

А теперь перенесемся в ресторан Центрального Дома литераторов. В Дубовый зал.

Отмечали день рождения поэта Алексея Фатьянова. Рядом с ним сидели Соловьев-Седой, Твардовский, Моргунов. Тут Твардовский заметил, что в углу устанавливают постамент для гроба очередного писателя. Вот такие были нравы. Писательская братия выпивает, закусывает, веселится. А администрация Дома литераторов не дремлет, параллельно занята совсем другим делом.

Твардовский спрашивает Соловьева-Седого:

— Вась, кто же сейчас там лежать будет?

— Да ждут здесь одного известного детского поэта.

— Что ты говоришь! Боже мой, как жалко. Ах, как коротка жизнь!

Соловьев-Седой задумался и говорит Моргунову:

— Женюш, за сколько ты сможешь полежать там, пока привезут тело? Честно скажи, за сколько?

Моргунов отвечает — давай тыщу рублей. По тем временам большие деньги. Моргунов думал ошарашить композитора, а тот достает книжку на предъявителя и выписывает: одна тысяча сто рублей.

Моргунов пошел и лег… Хотел минуточек на пять, но не получилось — заснул!

Компания сидела-сидела, а потом разошлась.

Неожиданно Моргунова будит сам директор Дома литераторов.

— Моргунов, что ты творишь! С гробом родственники пришли, а ты занял это почетное место.

Надо сказать, спросонья Моргунову не очень-то и хотелось вставать. Но с трудом заставил себя встать. За нарушение дисциплины и несоответствие моральному облику советского человека Моргунову было запрещено год появляться в Доме литераторов.

Когда его спросили:

— Ты, наверно, в тот день крепко поддал? — ответ артиста был молниеносный: