Страница 42

На щеках гостьи появился румянец, впервые за все это время речь ее стала не отстраненной и безразличной, а живой, эмоциональной.

— А эту фотку мы проглядели, — заметила Инна. — Обидно.

— Она ее удалила, — пояснила гостья. — Думаю, по просьбе Антона. Но я успела ее увидеть и все понять.

— И все же, — решил чуть надавить на нее я, — почему же было просто не сесть и поговорить? Что случилось? Почему ваш муж решил зайти настолько далеко? Да, ситуация неприятная, но ее, уж простите, нестандартной не назовешь. Подобные истории случаются на белом свете каждый день. И если бы мужья и жены всякий раз убивали своих вторых половин, которые не хотят давать им развод, то проблема перенаселения земного шара не стояла бы столь остро.

— Антон? — чуть удивленно глянула на меня женщина. — Он меня не убивал. О чем вы? Да он на такое и неспособен. Увы, мой бывший муж никогда не умел принимать сложные решения. Врачебные — да, но личные… Потому вся эта история так и затянулась. Я видела, что он хочет поговорить, но всякий раз так до этого и не доходило.

— Ага, — ткнула в меня пальцем Инна, — я говорила! А ты не верил! Елена, вы сами себя, значит?

— Нет, — качнула головой гостья. — Впрочем, тут более верно сказать — и да и нет. Хотя… Да какой смысл себе врать? Решение приняла я, значит, и ответственность на мне.

— Тём, ты чего-нибудь понимаешь? — осведомилась у меня напарница.

— Отчасти, — ответил ей я. — Есть у меня догадка. Елена, какое-то лекарство? Из тех, что вам, как сердечнице, было нельзя пить? Или что-то в этом роде?

— Что-то в этом роде, — снова усмехнулась гостья, может, неосознанно, а может, и умышленно пародируя меня. — Передозировка. Каждый вечер Антон давал мне тщательно отмеренную им дозу препарата. А в тот вечер я приняла еще одну, но уже сама. Только я не хотела умирать. Я хотела сделать так, чтобы ему стало проще от меня уйти, понимаете? В больницу бы я попала надолго, за это время он успел бы от меня съехать. Сказать не сказал бы, конечно, пощадил до выписки. Ну а потом…

— Чего? — Инна сморщилась так, словно раскусила гнилую семечку. — Ну ладно Тёма, ему вы можете мозги полоскать подобной розовой чушью сколько угодно. Но тут же еще есть я. Елена, это называется эмоциональный шантаж. Да, он срабатывает не со всяким мужиком, но ваш, судя по всему, как раз из тех, кого на подобный крючок цеплять без наживки можно. И даже получиться могло, особенно если после вам светила хорошая долгая реабилитация, и тянул бы он лямку с обещаниями Ларисе на тему «вот-вот ей станет легче, и мы поговорим». Да, хороший и проверенный способ, но — не вышло. А раз так, раз вы оказались здесь, то какой смысл сейчас себе самой врать? Не нам. Себе!