Страница 55

— И ты со мной, — вцепилась в мой рукав Женя, когда мы вышли из столовой. — Вадька славный, но язык у него не так подвязан. Инна, ты же не против?

— Насовсем не отдам, на время забирай, — изобразила барский жест моя напарница. — Коллективное важнее личного.

— Ну, у нас тут не совсем так, — резонно заметила Кира, стоявшая рядом. — Личное в приоритете. Но в данном конкретном случае — согласна.

— Вы бы меньше говорили, больше делали, — заметил Валера, который присоединился к нам. — Цербер на горизонте пока маячит, вон с Горынычем о чем-то трет, но, похоже, это ненадолго.

— И правда, пошли! — заторопилась Женя. — А то ищи его потом. Да еще разорется, что, мол, сами не работаете, меня отвлекаете…

— Он вам это в любом случае сообщит, — резонно предположила Кира. — Что так, что эдак.

И оказалась права. Когда мы подошли к Аристарху Лаврентьевичу, который как раз закончил беседовать с руководителем белл-боев, и изложили ему свою просьбу, он долго трубно сопел носом, сверлил нас строгим взглядом, хмурил брови, а после изрек:

— Работать толком не умеете, хоть сколько-то приемлемые результаты не показываете, а веселье вам вынь да положь. Хм!

— Не веселье, — неожиданно твердо заявила Евгения. — Речь идет о сближающем персонал мероприятии. Если угодно — корпоративном.

— Именно, — поддержал ее я. — Откуда взяться хорошим коллективным результатам, если мы, по сути, друг другу чужие люди?

— Вы ими и являетесь. И ими останетесь, — возразил мне Цербер.

— Соревновательный принцип никто не отменял, это так, — покивал я. — Но если мы получше узнаем друг друга, то, к примеру, свар вроде той, что случилась из-за интернета, станет меньше. Вам какой персонал предпочтительней — тот, который конфликты внутри коллектива самостоятельно тушит или тот, что выносит их на всеобщее обозрение?

— Если ты думаешь, что очень ловок, то расстрою тебя — ничего нового я не услышал. Поверху копаешь, самое простое на свет вытаскиваешь, — рассмеялся управляющий. — То ли ленив, то ли недалек — пока не ясно.

— Хочется верить, что ленив, — опустил глаза я.

— Но в целом он прав, — заступилась за меня Женя. — Да и не в одних конфликтах дело. Нам тут, как я понимаю, быть долго.

— Не всем, — покачал головой Цербер. — Или уже забыли, что на собрании говорилось?

— Не всем, — кивнула девушка, — но многим. И хочется, чтобы это время прошло не в бесконечной борьбе друг с другом, а в атмосфере именно что соревнования, причем по возможности честного. И начинать надо именно с того, о чем мы говорим. Пусть люди поймут — они друг другу не враги.

— Не лучше, — отмахнулся от нее Аристарх. — Те же примитивные доводы. Не удивили!

— Хорошо, вот вам еще один, — перехватил инициативу я. — У нас есть право на одну вечеринку в месяц. Это ваши слова, вряд ли вы от них откажетесь.

— С чего и стоило начинать, — сообщил он нам, усмехнувшись. — Завтра днем съезжают гости, к вашему стыду, почти в том же составе, что и заселялись. После уборки номеров и ужина можете воспользоваться помещением ресторана, распоряжение я отдам. Закусок не ждите, но бар к вашим услугам. Но чтобы к полуночи в отеле наступила тишина! И сразу предупрежу — если в процессе мероприятия или после него случится какое-то происшествие вроде драки, битья посуды или изнасилования, то это будет последняя ваша вечеринка в этом отеле.

— Изнасилования? — вздрогнула Женя. — Ничего себе! Ладно драка, но это?

— Поверьте, знаю, о чем говорю, — не очень добро улыбнулся управляющий. — Всякое случается.

— А мне вот интересен смысл слова «последняя», — мягко уточнил я. — То есть с подобной просьбой к вам можно будет не подходить или речь о том, что мы тоже отправимся из «Перекрестка» вон?

И я глянул на заветную дверь, которая с того места, где происходила беседа, была отлично видна.