Страница 7

Челобитную эту подает он Государю, бывшему на адмиралтейских работах, и просит в обиде его учинить ему справедливое удовлетворение. Монарх, не принимая ее, говорит:

— Старик! Ты знаешь, что есть на то учрежденные места, ты должен подать свою челобитную в то из них, куда она следует по своему содержанию, а меня не безпокоить: самому мне во всякое дело входить за множеством дел государственных невозможно.

— Ведаю. Государь, все это и знаю указы твои, чтобы тебе не подавать челобитен, — отвечает старец, — но дело, о котором я прошу, иного роду — и такого, что челобитной моей не примет никакое судебное место, ибо ответчик никому не подсуден.

— Кто ж бы он был такой? — спросил удивленный Государь.

— Ты сам, надежа-Государь, и на тебя-то престарелый и удрученный печалию старец бьет челом.

При сем старик залился слезами, припоминает ему о своем сыне: с каким обнадеживанием он выпросил его, что потеря сына ввергла его в смертную печаль, отчего он отстал от промыслов своих и совсем разорился.

Государь принимает челобитную, прочитывает ее и, не говоря ни слова, тот же час, описав обстоятельство дела, без имен челобитчика и ответчика, посылает ее в Сенат с повелением, рассмотрев, решить по правоте: должен ли ответчик выкупить сына и возвратить все показываемые отцом его убытки, понесенные от печали?

Сенат, получив такое повеление, решил: что «челобитчик лишился сына по тому одному, что положился на уверение ответчика — сделать его счастливым, который не только не сдержал обещания своего, но, лишив сына, столько лет без вести пропадавшего, был причиною всего несчастия отца, а потому ответчик и должен: 1) сына его, из полону выкупя, возвратить отцу и 2) все показанные сим отцом убытки возвратить же».

Монарх на другой день, прибыв сам в Сенат, спросил о сем деле. Его Величеству подано было решение. Государь, прочтя его, объявил, что ответчик есть он сам, благодарил за справедливое и безпристрастное решение и потом повелел во чтобы то ни стало выкупить сына. А как упорный король Шведский не хотел и слышать о размене пленных, то должно было отдать за одного его несколько пленных шведских офицеров.

Итак, выкуплен был сын, Государь пожаловал его офицером гвардии, возвратил отцу, заплатил все понесенные и отцом показанные убытки и сверх того щедро еще наградил его, с таким определением, чтоб этот сын, в утешение родителя, остался при нем до его смерти, а потом снова вступил бы в службу. (2)

В то самое время, когда Петр Первый с Меншиковым в 1700 году намерен был с новоизбранным войском идти из Новгорода к Нарве и продолжать осаду этого города, получил он известие о несчастном поражении своей армии, бывшей уже при Нарве, с потерей артиллерии и со взятием в полон многих генералов и полковников, и, сетуя на себя, что при этом случае лично не присутствовал, мужественно снес эту печаль и сказал:

— Я знаю, что шведы нас еще несколько раз побеждать будут, но, наконец, научимся этим побивать их и мы. (2)

Под Нарвою, 8 июня 1704 года, Петр Великий, узнав через перехваченное письмо, что шведы ожидали генерала Шлиппенбаха со свежим войском, приказал двум полкам пехотным и двум конным надеть синие мундиры, взять шведские знамена и двигаться по направлению к городу. Между тем другой отряд, в зеленых мундирах, под предводительством Репнина и Меншикова, нападает на переодетых в шведские мундиры товарищей и завязывает с ними горячее дело. Шведы, приняв русских солдат в синих мундирах за отряд Шлиппенбаха, тотчас же выслали вспомогательное войско, которое одно и потерпело сильное поражение. Вслед за тем Нарва взята была приступом (9 августа). (2)