Страница 30

— Нет, — сказал Павел, — это неправда! Вы меня действительно не любите. Я заключаю о любви каждого ко мне по любви его к моим подданным и думаю, что когда кто не любит моих подданных, тот не любит в лице их и меня. А вы-то именно и не любите их, не имеете к ним ни малейшего человеколюбия, стараетесь во всем и всячески их обманывать и, продавая им все по неумеренной и высокой цене, отягощаете их выше меры, нередко безсовестнейшим образом насильно вымогаете из них за товары двойную и тройную стоимость. Доказывает ли все это вашу любовь ко мне? Нет, вы их не любите, а не любите их, не любите и меня, пекущегося о них, как о своих детях! Ежели хотите, чтоб я был уверен в любви вашей ко мне, то любите моих подданных и будьте с ними человеколюбивее, совестнее, честнее и снисходительнее и, оставив все лишнее, удовольствуйтесь во всем умеренными себе прибытками. Этим вы докажете мне свою любовь и заслужите мое благоволение.

Кончив эту речь, он отпустил депутацию. Слова Государя произвели на купцов такое впечатление, что цены на все товары в Петербурге упали разом. (2)

Вскоре по восшествии на престол Императора Павла один молодой гвардейский сержант, Чулков, находился на разводе, производившемся тогда ежедневно. Он был очень строен и красив и на нем был надет по-прежнему обыкновенно сшитый из тонкого сукна мундир. Чулков стоял, по чину своему, на краю шеренги. Император, обходя развод, поравнялся с Чулковым, осмотрел его с головы до ног, полюбовался его фигурой и, поглаживая на рукаве его сукно, начал говорить:

— Какое прекрасное суконце! Небось, оно не дешево куплено? Почем заплатил ты за аршин?

— По шести рублей, Ваше Величество. — отвечал Чулков.

— О! Поэтому весь мундир тебе дорогонько обошелся, а небось, одного мундира на год мало?

— Конечно мало, Ваше Величество, мундира два надобно.

— Прибавь к тому и третий, хоть подносок. Но сколько за тобою, друг мой, душ?

— Сорок.

— Сорок только! Ну жалок же ты мне, как ты, бедненький, еще пробиваешься.

Сказав это, Государь пошел дальше. Чулков догадался, к чему клонилась речь Государя, так как знал, что Павел любил во всем простоту и преследовал роскошь. Он отправился прямо с развода к портному и заказал ему мундир из самого толстого солдатского сукна. Мундир был сшит в одну ночь и на другой день Чулков уже находился опять на разводе в новом костюме и ждал, что Государь, проходя, обратит на него свое внимание; оно так и случилось. Павел заметил грубый мундир Чулкова, подошел к нему, потрепал по плечу и сказал:

— Ну, спасибо, что ты так примечателен и так скоро постарался сделать мне угодное. За такое твое внимание и старание мне угодить, хочу я и тебе сделать такое же удовольствие, какое ты сделал мне своим поступком: поздравляю тебя с сего числа офицером гвардии. А приди ко мне во дворец, и я украшу твой новый мундир орденом.

В тот же день Чулков действительно получил орден Св. Анны 3-й степени. (2)

Однажды, во время своих ежедневных прогулок по Петербургу Император Павел встретил офицера, за которым солдат нес шпагу и шубу. Государь остановил их и спросил солдата: