Страница 38

Обер-вагенмейстер рассказал Государю, кто они и как он распорядился доставить их сюда.

— Дело! — сказал Государь. — ну, поди, позови их ко мне.

Полковник Соломка ввел юношей. Они бросились к ногам Монарха, обняли их руками и, не отнимая прильнувших к ним голов, с рыданиями вопили:

— Милосердия. Государь, милосердия!.. одного только милосердия. Государь, к безвинно пострадавшему старику и его несчастным детям!..

Картина вышла поразительная. Александр Павлович даже прослезился.

— Встаньте, встаньте! — говорил он им. — Я сделаю все от меня зависящее, но мне надо разобрать дело.

Юноши встали.

— Возвратитесь к отцу. — продолжал растроганный Царь. — и скажите ему, что я рассмотрю его дело сам. В милостях моих он сомневаться не может… Ну, а вас за то, что вы так усердно исполнили отцовскую волю, я велю поместить в учебные заведения. Повидавшись с отцом, приезжайте в Петербург. — И, обратившись к Афанасию Даниловичу, добавил: — Выдать им прогоны на проезд к отцу и оттуда в Петербург.

В тот же день полетел фельдъегерь с запросом о старике Пассеке, и, по получении ответа и рассмотрении дела, Император повелел возвратить ему дворянство, а также отобранное у него в казну имение, и дозволить ему возвратиться в Россию. Сыновей его. Леонида и Диомида, принять в учебные заведения, куда окажутся способными, и воспитать на казенный счет. Детей же, рожденных в Сибири, считать принадлежащими к дворянскому сословию.

В 1840-х годах «юные скифы» приезжали к Афанасию Даниловичу благодарить его за все, сделанное для них на станции под Екатеринбургом, но это уже были не крестьянские парни в рваных зипунах, а блестящие представители тогдашнего молодого поколения: один (Леонид) моряк, капитан, а другой (Диомид) храбрец-генерал, вскорости затем геройски погибший на Кавказе. (2)

Афанасий Данилович Соломка был одним из самых приближенных лиц Императора Александра I. Многие из приближенных Государя завидовали Соломке и делали все возможное, чтобы подставить ему ножку, но честные отношения полковника к своим прямым обязанностям сохраняли его невредимым. При поездках Государя на обязанности полковника лежало осматривать экипаж Его Величества, а равно и лошадей.

Однажды Государь отправился в Варшаву с тем, чтобы оттуда ехать в Вену. На последней станции перед Варшавой, осматривая лошадей, приготовленных для Государя, и заметив в них несвойственную горячность. Соломка приказал переложить их в свой экипаж, а предназначенных для него лошадей — запрячь в экипаж Государя. Государь вышел со станции и сел в свою коляску, пригласив сопровождавшего его князя В. ехать с ним. Его Величество очень любил хороших лошадей и, обратясь к князю, сказал:

— Лошади недурны, но могли бы мне приготовить и получше!

— Ваше Величество, для вас была приготовлена замечательная четверка, но полковник Соломка приказал переложить их в свой экипаж.

Государь очень рассердился и сказал:

— Когда приедем в Варшаву, напомни мне об Атанасе (так всегда Государь звал Соломку), и я за его дерзость откомандирую его к батарее.

Приехав в Варшаву. Государь потребовал к себе Соломку, но ему доложили, что он еще не приехал, а равно нет и доктора Виллье, ехавшего также в особенном экипаже.